Катя без слов протянула руку. Это движение, как уже успел понять Сема, могло означать у этой девушки очень многое. В данный момент оно означало желание получить кассету и рассмотреть ее поближе.
На обложке совершенно левый мужик стоял барельефом с такой же незнакомой женщиной.
- Нет, это не он, - покачала головой Катя, - нет...
- А что это так переливается? - Ленуся потянула обложку к себе. - Как классно! Стереоизображение!
- Это голограмма, - хмуро сказал Сема.
- Может, без Динки покушаем? - предложил Слава, страдальчески потирая живот. - Диета из верблюжьей колючки воды меня как-то совсем не устраивала.
- А чем нас Мент порадует? - Катя с интересом огляделась и даже сунула руку в единственный карман на розовых с зелеными лампасами штанах. Увы, карман был пуст как высохший колодец, как череп мумии, как желудок издохшего от голода верблюда. Ленуся ощупала свои карманы, Слава - свои - с тем же результатом. Иван, сидящий в позе лотоса среди цветов в углу комнату даже не шевельнулся. Когда на него посмотрели он сказал:
- "Науки юношей питают", - сделав ударение на первом слове.
- Жаль, что Кусака от нас ушел, - сказала Ленуся. - Мы, по крайней мере, его знали.
Иван улыбался каким-то своим мыслям.
Из стоящего в соседней комнате холодильника Сема принес несколько покрытых мелким инеем пакетов и коробочек.
- Ребята, все что есть. Только микроволновка вчера издохла, так я думаю просто сварить все это?
Слава, перебравшийся в кресло, потянулся к пакету, на котором было написано, что громыхающие как кастаньеты частицы внутри именуются пельменями.
- Пакетик термоустойчивый? - спросил он у Семы. Тот пожал плечами. - Будь ласков, приволоки миску побольше.
Сема уже шагнул за дверь, когда до него донесся дикий крик Славы. Забыв о миске Эдуард кинулся к гостям и увидел, что девчонки киснут от смеха, а Слава достает из ворота своей футболки пакет с пельменями. От пакета шел пар.
- А - а, миску, миску! - Слава с воплем кинул пакет на стол.
Непонятные манипуляции пришельца вызвали законное недоумение в некоторых кругах присутствующих. Миску Сема все-таки принес, заодно прихватив и ложки. Ножницами, валявшимися на столе Слава вскрыл верх отчего-то раздувшегося пакета и по комнате поплыл запах теста и мяса, а в миску полился наваристый бульон и зашлепали сочные пухлые пельмени.
- Как это вышло? - почему-то шепотом спросил Сема. Он знал, что шел на кухню не больше семи секунд, начиная с просьбы принести тарелку. Сюда входило и стояние в столбняке.
Не отвечая Слава встал, взял со стола коробочку и шагнул к Кате. Та закрылась руками и жалобно проскулила:
- Ой нет, только не за шиворот. Я сразу умру от разрыва сердца!
Слава сгреб ее почти нежно, успокаивающе буркнул, что "не обязательно за шиворот", оттянул нижнюю резинку джемпера и протолкнул коробочку чуть выше. Катя взвизгнула, захохотала и стала биться, как обезглавленный Змей Горыныч.
- Там же вишенки, - с укоризной сказал Слава.
- Вишенки? - простонала Катя, - ну тогда ладно.
Она приложила руки к животу и буквально через секунду вытряхнула коробочку на пол. Сема увидел, что от мокрой, внезапно оттаявшей коробки тоже идет горячий пар.
Ленуся просекла тему и поспешно сказала:
- Я мыться иду! А Мадина пускай чай вскипятит.
Вымытая Мадина со счастливым вздохом села в предложенное Рыжиком кресло. Ее поздравили с легким паром и дали длинную деревянную зубочистку потому что вилок и ложек имелось ограниченное количество. Остальные ели без легкого пара. Иван от еды отказался. Он сидел рядом с открытой дверью в лоджию, освещенный солнцем, и казался вполне довольным жизнью. Через дверь врывался майский ветер, но не прохладный а теплый, приятный.
- Кто такой этот Мент, - вспомнил Сема.
- Не знаем, - отозвалась Мадина, махнув зубочисткой. - Только он нам веселую жизнь уже десятый год устраивает.
При положительном молчании аудитории она выдала сжатую версию их мытарств, где в качестве обязательных атрибутов фигурировали: тюрьма, зарядка и лапша. Сема кивал и сочувственно поддакивал, склоняясь к тому, чтобы вопреки здравому смыслу поверить этой странной компании.
- Поэтому товое право, Эдуард, загадать желание, - подвела итог Мадина.
- Ну, я ведь могу и не загадывать желание, - улыбнулся ей Эдуард. - У меня, в общем, все есть... Освободит это вас?
Мадина оглянулась на остальных
- Нет, не знаем, - сказала она наконец. Иван поднял руку.
- Можно, я отвечу? Тогда спустя семь часов человек, отказавшийся загадывать желание (даже из благородных побуждений) подвергается гипнообработке и из его подсознания извлекается необходимая информация.