- Похоже, ты поопытнее нас в этом вопросе, - заметила Мадина. - Значит, тебе и гипнообработку проводить.
- Я не хочу гипнообработку! - запротестовал Сема, - Мало ли какую информацию вы из меня извлечете?
- А ты номер файла скажи, мы только его и разархивируем, - предложил Слава. Не понять - всерьез или прикалывался.
- Там написано "Top secret", - съязвил Сема.
- Боишься, что твои тайные желания станут достоянием общественности? - с укоризной сказала Ленуся, - неужели она такие неприличние?
- Нет у меня никаких тайных желаний. Зато явных столько, что вам жизни не хватит чтобы их расхлебать.
- Назови главное, - спокойно предложил Иван, - оно распутает все нити.
Сема бессильна развел руками. Он думал о сотне дел, требующих немедленного разрешения. Вообще-то, на данном историческом этапе, дела его как раз шли из рук вон паршиво, если шли вообще - чаще стояли на месте. Черная полоса. Так что вешать свои проблемы на чужих, да еще неизвестно откуда взявшихся людей, с более чем сомнительными рекомендациями, он не хотел. Пусть даже они и выглядели симпатично и неопасно и умели варить пельмени в пригоршне.
- Знать бы, какое главное... - со вздохом сказал он.
- Почему молчит Мент? - поинтересовалась Ленуся, обращаясь к оклеенному пенопластовой пленкой потолку, - какой-то самозванный психотерапевт клиентам мозги парит, а он молчит, как рыба об лед.
Понял ли Иван, что его фигура особой симпатии не вызывает, почувствовал ли вокруг нее холодок недружественности? А если и почувствовал, то ему что, совсем на это наплевать? Или частично? Как бы то ни было, но житель пустынь только усмехнулся в себя, блеснув черными глазами.
- Я же говорил, что я к вам первым, - напомнил он.
- Власть меняется, - просекла явившаяся из душа Катя. - Он под Динку копает.
Телефон снова очнулся, и на этот раз его интонация была какой-то особенно убедительной. Видимо, ощутил это и Семипокоев, потому что баловаться с телефоном не стал, а поднял трубку и коротко произнес:
- Слушаю, Стас.
- Сема, труба! Кирпичная. Здесь налоговая, а с ними эти, из Маугли. С самим Шуруповым.
- "Акела"? - переспросил Сема отчего-то враз утративший вальяжность, - вот блин! Везет, как утопленнику.
- Кто этот Акела? - бетактно поинтересовалась Катя, облизывая пальцы.
Сема стрельнул по ней глазами, похоже, не узнавая. Взгляд его темных, чуть навыкате окуляров, приобрел сосредоточенность старушки, вдевающей нитку в иголку.
- Сема, ты там, часом, не задремал? - встревоженно спросила трубка, - Они уже к дверям подходят. Шурупов ща звонить начнет. А потом замок стрельнет, если сразу не отопрем.
- Хрен с ним, с замком, - выдал Сема, отчаянно дернув краем рта. - Задержишь его сколько сможешь. За каждые пять минут - штука баксов, идет?
- Заметано! - враз повеселевшим голосом отозвалась трубка. - А по конечностям стрелять можно?
- Если только по своим, - хмыкнул Сема и, бросив трубку, обвел всю компанию застекленевшим взглядом.
- "А мы уйдем на север! - неожиданно пропел он тонко и сипло, - Когда назад вернемся не будет никого, не только лягушенка и косточек его! Бедный Шурупов".
Компания стремительно переглянулась. Всякие клиенты ей попадались, Ерохин был далеко не подарок, не говоря уже о ПЗ, но с законченными психами жизнь до сих пор не сводила. И в этом свете было совершенно не ясно, что же со всем этим делать.
А Сема, меж тем, решительно вскрыл сейф, рассовал по карманом несколько пачек зеленых денег, до боли знакомых кудесникам по их "миллионному делу", сунул за ремень брюк пистолет, а во внутренний карман пиджака - водительские права. Все эти манипуляции он проделал не глядя на джиннов, словно вообще позабыл, что в офисе посторонние, неизвестно как туда попавшие личности. Впрочем, возможно и позабыл, потому что когда он развернулся к бару передом, к дверям - задом, и что то там такое проделал, и стенная панель бесшумно отъехала в сторону, открывая черный проход, он ринулся туду и, кажется, всерьез удивился, когда вся компания ломанулась вслед за ним.
- А вы куда? - рявкнул он и попытался пихнуть Ленусю в живот.
- Не губи меня, Иван-цароевич, я тебе пригожусь, - хмыкнула девушка и стальными пальцами заклещила намертво накаченную руку Семы. Тот взглянул в безмятежные, улыбчивые глаза девушки, понял... и больше не спорил.
Темный проход оказался лифтом.
Компания поняла это, когда дверь захлопнулась: они оказались в полном мраке а пол под ногами очень слабо, но вполне ощутимо завибрировал.
- У меня клаустрофобия, - сказала Катя, но ей никто не посочувствовал и она заткнулась.
- А почему кнопок нет? - спросила Мадина.
- А потому что только одна остановка, - пояснил догадливый Рыжик, и точно - через несколько секунд двери раскрылись и джинны выкатились в серый бетонный бункер. Его освещала единственная лампочка. Пахло бензином и резиной. Мадина ахнула и на несколько мгновений застыла в экстазе, обозревая сверкающую красными крыльями "Феррари", темный "Вольво" и новенький белый "Форд" с насмерть затонированными стеклами.