- Поганая - не поганая, а полезная, - недовольно сказал Царевич. - Если вас кормили - значит подбор продуктов был не зряшный, а в соответствии с программой физической перестройки.
- А тебя кормят?
- Я сам кормлюсь, - пожал плечами Царевич.
- Святым духом? - уточнила Мадина, передавая ему бутылку. Он сделал большой глоток и вернул ей пластиковый сосуд.
- Вот так и кормлюсь.
У Эдика по лицу катились крупные грязные слезы. Его стали пересаживать с места на места, но едучий дым упорно тянулся к экс-бизнесмену. Глаза у Эдика густо покраснели, и его отправили к озеру умыться, снабдив котелком, чтобы он попутно набрал воды.
У озера было прохладно, от воды дул легчайший, но устойчивый ветерок. Эдик набрал в ладони воды и погрузил в них горящее лицо. Громко застрекотал кузнечик. На ясном, темно-синем небе не было ни облачка, лишь большие звезды и ярко начищенный серебряный месяц на ущербе. Темный лес стоял стеной, отгораживая поляну от всего остального мира, и все вокруг дышало таким покоем, словно вернулся золотой век. Эдик подумал о том, что ночей скоро не останется, будут только вечера и необыкновенно раннее утро, и в Питере почти перестанут зажигать фонари, экономя за счет белых ночей, а крылья мостов на фоне золотистой мглы будут по-настоящему красивы.
Он зачерпнул котелком и поднялся к костру. Немного постоял, наслаждаясь картиной сидящих вокруг огня людей, потом передал котелок Мадине и сел на свободное место.
- Скажи: "дым-дым, я масла не ем!" - потребовала Ленуся. Эдик повторил. Дым тут же осел к земле и стал прозрачной струйкой утекать прочь не мешая дышать.* (Помогает в 98% случаев)
Мадина, низко наклонив голову, разглядывала воду в котелке, будто искала там видения будущего.
- Сдается мне, я обнаружила жизнь, - объявила она.
Ленуся с интересом заглянула в котелок и с восторгом сообщила:
- Да это же диаптоламусы! И дафнии! Еще я вижу нескольких гладышей, личинку стрекозы... лютки... одного ручейника... Супец будет наваристый. В Индии клопов жарят в масле.
- А некоторые и мышей едят, - напомнила Катя.
- Фарли Моуэт например. Он мышей мариновал в спирту и тушил с пряностями.
Мадину скорчило в приступе брезгливости. Совершенно непонятно, куда эта самая брезгливость девалась, когда дело касалось жаб и лягушек, но мыши - это было святое. От мышей можно было не только скорчится, но и в обморок грохнуться, например. К кому-нибудь на сильные мускулистые руки...
- Я бы и от мышей не отказался, - грустно заметил Рыжик.
- А от клопов? - спросил Эдик с живым интересом. Мадина с укоризной взглянула на него и вдруг завизжала:
- Пиявка! На лбу пиявка!
Эдик схватился за лоб, нащупал там скользкое мягкое теле и заметался, отплясывая что-то вроде тарантеллы.
- Стой! - Ленуся с хохотом поймала его за рубашку, когда клиент уже почти влез в костер, и сцарапнула пиявку со лба.
- Много насосала? - горестно спросил Эдик.
- Она бы и насосала, если б ты был головастиком. У нее же челюсти маленькие, человеческую кожу не прокусывают, - с нежностью глядя на пиявку объяснила Ленуся.
- А как же она тогда держалась? - удивилась Катя и сама себе ответила, - А на присоске.
- А Дуремар? - спросил Эдик.
- Ты и "Буратино" смотрел, - Ленуся взглянула на "клиента" уважительно, любовь к советскому кинематографу была, как ни верти, показателем хорошего вкуса. - Дуремар был итальянец. Климат в Италии субтропический и пиявки там живут медицинские, а у нас рыбьи, улитковые и ложноконские, которые кожу не прокусывают и даже не пытаются.
Ленуся стряхнула пиявку в котелок.
- Ее уже нет? - слабым голосом спросила Мадина не отнимая от лица ладоней.
- Ее еще есть, - отозвалась Ленуся. - Надо воду поменять.
На сей раз выпало идти Царевичу. Он вернулся скоро, неся двумя пальцами за жабры здоровенного леща.
- Здоров ты рыбу ловить! - восхитился Рыжик. Царевич скромно промолчал.
Ленуся, в которой, видимо, взыграл дух соцсоревнования, тоже отправилась к реке и пока царевич чистил рыбу, принесла что-то бесформенное и принялась кромсать его ножем. Общая реакция на ее вклад в продовольственную программу была резко отрицательной. Тем более, что в сгущающейся тьме "это" походило на деформированный труп осьминога. Мадина, как настоящая женщина из журнала "ELLE" весьма недоброжелательно относилась к природе не обкромсанной человеком в виде зеленых изгородей и персидских кошек. Во всяком случае, успешно косила под такую женщину. Вот только на жабах прокалывалась.
- Опыт юннатки Лены привел к гибели уникального сообщества из месопотамца, старого пионера и четверых умученных Галактической справедливостью пирамидостроителей, - голосом Эдварда Радзинского произнес Эдик. - Что это?