Рыжик испытал неодолимое делание уничтожить источник звуков, но палатка не открывалась - "собачка" молнии натыкалась на какое-то препятствие.
- Травинка попала? - предподожил Эдик жмурясь, щурясь и зевая.
- Нас зашили.
- Зачем? - изумился Эдик.
- У тебя что-нибудь острое есть? - спросил Рыжик, проигнорировав глупый вопрос клиента.
Эдик потянулся за замечательным ножиком и, разумеется, обнаружил его отсутствие. Огорчался по этому поводу он недолго, была более насущная потребность. Поэтому он протянул Рыжику перьевую ручку "Паркер".
- Золотым пером нитки вспарывать - это уже лютое эстетство, - решил Рыжик.
Эдик порылся еще и нашел в кармане пластмассовую зубочистку. К счастью, нитки оказались не десятый номер, и со швом удалось справиться.
- Подъем! - кричала Катя у палатки Мадины и Царевича. - Кто рано встает с тем и бог поддает!
- Тому и бог наподдает, - хмуро проворчал Рыжик. Он сделал вид, что хочет просто пройти мимо Кати, но та проявила проницательность и благоразумно отскочила в сторону.
- Полчаса на утренний туалет, потом собираемся на линейку. Начальником лагеря назначаю Ленусю и себя. Будет един в двух лицах.
- Почему это? - возмутился Рыжик. - А я кто?
- Ты будешь физруком. Пока жуешь древесную золу, продумай комплекс зарядки.
- Что-нибудь в стиле мастера Йоды? - поинтересовался Эдик. Зашитая палатка настроения ему не испортила. Заметив это, Катя решила сделать небольшое послабление режима.
- Твой режик в нашей палатке, - сообщила она, - пионерам в лагере холодное оружие без надобности, так что получишь после смены. А где Иван, - крикнула она.
Царевич появился из-за куста крушины прогулочным шагом, пожевывая какой-то стебелек. Вместо черной туники на нем был черный комбинезон с накладными карманами.
- Мастер Самоделкин, - буркнул Рыжик. - Иван, ты в спорте разбираешься?
Царевич сунул руки в карманы и кивнул.
- В каком конкретно?
- Ну, - сказал Царевич, - я давно живу... В Олимпийских играх участвовал за сборную Коринфа. Метал диск, бегал, прыгал. Махался на мечах за английского короля. Объезжал орловских рысаков...
- Тогда помоги составить комплекс утренней зарядки для Эдика, будь ласков, - сердечно попросил Рыжик.
- Я такого вида спорта не знаю, - признался Царевич.
- Это не спорт. Это истязание вялых мышц после пробуждения, ведущее к появлению ненависти в адрес физрука.
- А - а...
- И учти, в пионерлагере зарядка заканчивается всенародным утоплением.
Со стороны озера появилась Мадина, прижимая к себе что то похожее на давешние клубни стрелолиста. Эдик, увидев их, ощутил судорогу ужаса.
- Может, кому-нибудь сгонять в деревню и купить человеческой еды?
Мадина, улыбаясь, показала ему самую настоящую картофелину. Думая о картошке и прочих деликатесах, Эдик пожевал золу и смолу, сделал несколько кругов по наиболее неподходящей для бега части леса, прополоскался в озере и почти пятнадцать минут стоял в построении, обозванном "линейкой", хотя никаких ссылок на геометрию и черчение в "линейке" не заметил. Ленуся зачитала по-памяти распорядок дня, куда входило множество обязанностей и никаких прав, и собержалось сто тысяч до небес ограничений и запретов. Для начала Эдика следовало принять в пионеры, чтобы получить право измываться над ним согласно положению о пионерах и комсомольцах.
- Каких - каких мольцах? - переспросил Рыжик, желая выпендриться. - Богомольцы - это понятно, богу молятся. А комсомольцы?
- Надо галстук красный раздобыть, - напомнила Катя. - Может, у бабушки Педро Ивановича галстук сохранился?
- А трусы красные сойдут? - спросил Рыжик.
Ленуся и Катя переглянулись и надули щеки от смеха.
- У тебя трусы красные? - пискнула Катя, - надеюсь, не кружевные?
- Не, я подумал, может у вас они есть.
Рыжик был назван пошляком и властью начальника лагеря, единого в двух лицах, отправлен чистить котелок песком до зеркального блеска.
- Я, Эдуард Семипокоев, вступая в ряды Всесоюзной Пионерской Организации...
- Имени Владимира Ильича Ленина, - подсказала Катя.
- А кто такой Ленин? - встрял не в меру заинтригованный Педро.
- А это мумия такая. На нее можно бесплатно посмотреть, - доходчиво объяснила Ленуся.
- В Египте? - уточнил Педро.
- Нет. В Москве.
- Ух ты!