- Вот именно, - кивнул Рыжик.
Мадина толкнула его в бок, он вздрогнул, недоуменно взглянул на нее, потом сообразил и выдал по перевернутой кастрюле двумя палками все, что в таких случаях положено. Ленуся с лицом скорбным и торжественным повязала на шею Эдика алый пионерский галстук, за десять долларов выкупленный у бывшего деревенского комсорга, ныне серьезно пьющего товарища Заварного.
- Пионер, - чеканным голосом вступила Катя, - к борьбе за дело коммунистической партии будь готов!
- Всегда готов! - ответил Эдик и развел руками, - бред какой-то.
- Вот-вот, - подтвердила Ленуся. - Ты сразу сообразил. А нам для этого пять лет понадобилось.
- Мне - меньше, - вспомнила Мадина.
- Точно, - подтвердила Катя. - Ее еще в начале седьмого класса за мини-юбку из всесоюзной имени Ленина торжественно поперли.
- И она на глазах всего собрания дружины сорванный галстук на ногу привязала как орден Подвязки, - добавила Ленуся осуждающе.
Рыжик ничего не добавил. Он знал то, о чем девочки даже не догадывались: как гордая и смелая Динка после клятого собрания плакала от страха, забившись в угол старого, продавленного дивана, а он пытался успокоить, неумело обнимая. На следующий день Рыжик тоже пришел в школу без галстука, соврав, что потерял. Однокласники немедленно просекли тему и обозвали его "женихом", на что Рыжику было глубоко плевать.
- И что дальше? - спросил Эдик.
- А дальше - вот тебе первое пионерское поручение: возьми на кухне ложку и выкопай два сортира - мужской и женский. А то просто позор - негде уединиться, о жизни подумать...
Эдик поперхнулся.
- Обязательно ложкой?
- Можешь вилкой, - великодушно разрешила Мадина, - но учти, ложкой удобнее и быстрее.
- Я буду это делать один? - на всякий случай уточнил Эдик. - А что тогда будете делать вы?
- Как что? - Катя от удивления даже привстала, - во сказанул! Известно что: осуществлять партийное руководство.
- И партийный контроль, - добавила Мадина и, брякнувшись на траву, блаженно закрыла глаза.
Эдик хмыкнул. Потом задумался. Потом фыркнул. Уголок его рта поехал сначала вниз, потом вверх.
- Между прочим, пионерлагерь это мини-модель той системы, которая его породила, - сказала Катя, - и по которой вы, товарищь Семипокоев, испытываете такую ничем не объяснимую ностальгию. Вот вам лагерь, вот вам система, кушайте на здоровье - сдачи не надо.
Эдик кивнул, признавая ее правоту, скинул кроссовки, промокшие еще во время пробежки, подвесил их на колышки у костра и скрылся в лесу.
Яркое солнце висело над верхушками прямых как адмиралтейский шпиль и таких же высоченных сосен, словно приколоченное гвоздями. Катя, наклонившись с берега, пыталась заниматься общественно-полезным делом: мыть посуду. "Фери" мог бы значительно облегчить эту процедуру, но во-первых здесь его не было, во-вторых Катя не знала о его существовании, а в-третьих, здесь были Эдик и Рыжик - это на тот случай, если станет совсем туго. Пока что процедура Катю больше забавляла, чем напрягала. В основном потому, что позволяла вдоволь и безнаказанно ворчать на своих спутников.
Рыжик принес очередную партию чашек, оставшихся после обеда.
- Ну вот, - буркнула Катя, - опять семкину чашку в царевичеву засунули. Как я ее теперь доставать буду, а?.. Ты смотри, достала! Я кого хошь достану...
- Это точно, - фыркнул пристроившийся рядом Рыжик.
Некоторое время Катя еще продолжала тереть травой и песком железную миску. Потом выпустила ее из рук. Миска закачалась на воде но, как и следовало ожидать, не потонула. Алюминий - один из самых легких металлов, подумала Катя, не зря же из него самолеты делают.
- Слушай, Рыж, - произнесла она глядя в сторону, - этот Царевич... Тебе он никого не напоминает?
- Кроме Кусаки? - уточнил Рыжик. - А что, есть подозрения.
- Хоть режь меня, хоть ешь меня, а кого то мне эта личность напоминает, - сказала Катя. - Где-то я этого молодца видела, и не в кошачьей шкуре. Уж больно его манера держаться мне знакома.
- Может в прошлой жизни? - брякнул Рыжик явно не подумав. Но Катя издеваться не стала - настроение было не то.
- Все может быть, - задумчиво ответила она. - Знаешь, за последние годы с нами столько всего наслучалось, что я уже, кажется, верю во все. Даже в бога и коммунистические будущее.
Рыжик икнул, фыркнул, оскалился... Но съязвить не успел. Вдалеке послушался пока еще тихий, но отчетливый рокот.
- Вертолет, - определил он и немедленно завращал головой, - наверное пожарники.
Красно-белая стрекоза вынырнула из-за зеленых сосен и зависла над поляной. Рокот винта заглушал все звуки. Тент, натянутый над палатками, захлопал от поднятого ветра. Повисев немного, словно в раздумье, железное насекомое резко упало вниз и вцепилось лапами в траву. Винт несколько раз крутнулся и замер.