Когда фургон, скрипя рессорами, вылетел на заасфальтированное шоссе, пытка зарядкой как раз кончилась, и джины повалились в изнеможении на коробки и друг на друга.
- Встречу - убью, - сквозь стиснутые в муке зубы процедила Мадина.
- Тебе придется встать в очередь, - прорычала Катя, - потому что я убью его первая!
Ленуся открыла, было, рот, чтобы заявить о своих правах, но тут фургон резко затормозил, и кое-как побросанные обратно коробки с мороженым посыпались на компанию, погребая ее под собой.
- Что за черт?! - рявкнула Мадина.
- Тс! - зашипели на нее сразу трое.
За стенкой послышались голоса, и, будь оно все проклято, голоса знакомые.
- Мороженое, значит, везешь? - ехидно осведомился один.
- За сумкой, значит, сбегать! - подключился другой, - а ты, значит, поделишься. Может, заодно и микроволновку захватить, мороженое разогреть?
- С вами никогда не случалось состояния "Deja vu"? - шепотом спросила Ленуся.
- Ребята, вы что, ребята, - попробовал отболтаться Анархист, но тут послышался характерный "кхек" и правая стенка фургона вздрогнула, словно в нее с размаху запустили мешком.
- Ребята, его, кажется, бьют, - сообразила Ленуся.
- Выручать надо, - поддержала Мадина, и кампания зашуршала коробками, выкапываясь из скифского могильника. Но тут к двум смутно знакомым голосам присоединился третий - совершенно левый:
- Граждане, немедленно прекратите драку, иначе мы будем вынуждены применить оружие.
- Кранты Ваньку, - тихо прокомментировал Рыжик, - зуб даю, на ФСБ нарвались!
- Почему ты так думаешь? - шепотом спросила Мадина.
- А кто еще, по-твоему, может приструнить ГАИшников на трассе, Дед Мороз что ли?
- Тогда уж Санта-Клаус, - буркнула Катя, - мороженое-то импортное.
- Водитель, что у вас в фургоне? - спросил тот же стальной голос.
- "А что вы насыпали в бокальчик?" - ядовито пропела Мадина и решительно пихнула в стороны коробки, - Значит так: мы трое похищены мафией для продажи в гарем.
- Куда? - поперхнулась Катя.
- В гарем, - повторила Мадина и металла в ее голосе было не меньше, чем в железной руде, - в Северный Йемен, ясно? Ты - она ткнула наманикюренным пальцем в грудь Рыжика, - спасал свою жену, вот ее, голубку наивную, которая не знает, что такое гарем. Ты - палец уперся в Кусаку и тот попятился, - домашнее животное, - постановила Мадина и яростно пихнула Рыжика под зад коленом, - Выметайся, спасатель. Чип и Дейл в одном флаконе.
Двери распахнулись, в глаза ударил ослепительный солнечный свет. Кудесники торопливо зажмурились, но все же успели разглядеть растерянных милиционеров, черный, навороченный микроавтобус и с полдюжины плечистых ребят в камуфляже и без знаков различия.
Когда крутая команда проморгалась, на них уже смотрели четыре ствола, по одному на каждого, исключая Кусаку.
- Поднимаем руки, медленно выходим на обочину и медленно садимся на землю, - скомандовал стальной голос, принадлежавший, как оказалось, коренастому командиру группы: метр двадцать с кроссовками до еще, вдобавок, убийственно курносому.
- Не трогайте их, они ни в чем не виноваты, - буркнул Анархист. Он сидел в сторонке, на заднице, широко расставив ноги. Руки его были схвачены железными "браслетами", бандана съехала на ухо, а пол глазом красовался здоровенный лиловый синяк.
- Не виноваты, - подтвердила Мадина, - Мы, вообще-то, жертвы преступления. У нас даже оружия нет.
И в этот момент из под свитера Кати выскользнуло нечто, и, громко звякнув о борт фургона, упало на дорогу.
Командир группы захвата бросил короткий взгляд на американский кольт-магнум 38 калибра, чернеющий на асфальте, и, более долгий, на поверженных в прах джиннов.
- Разберемся, - спокойно ответил он и кивнул спецназу, разрешая действовать.
- Раз в год и веник стреляет, - задумчиво произнес Рыжик, стараясь не смотреть на красную как рак "жену".
Допрос продолжался четвертый час.
Мадина заливалась соловьем, описывая жестокое похищение и мрачные перспективы Северного Йемена молодому следователю. Кремовые коленки и руки, сексуально заломленные назад, отчего футболка натянулась на груди, порядком-таки отвлекали следователя от допроса. Замечая это всякий раз, Мадина бросала рассказ на полдороге, и начинала рыдать, а, прорыдавшись, снова принималась гонять Северный Йемен в хвост и в гриву. В конце концов молодой следователь поймал себя на том, что жгучей ненавистью ненавидит арабов.
В соседней комнате, освобожденные от наручников, Катя и Ленуся, перебивая друг друга, выкладывали всю подноготную компании "Гималаи", встречи с Черным Ментом Галактики и дальнейших приключений. Следователь, которому их поручили, давно уже плюнул на допрос и, подперев подбородок ладонью, балдел. Ему часто врали, но крайне редко - так художественно.