- Взмахи активнее! - заявило радио, видимо заподозрив, что Рыжик втихоря волынит.
Следователь поднялся и подошел к Кусаке. Кот вежливо подвинулся и человек тяжело сел.
- О, кей, - устало сказал он, - Прыгай. Не стрелять же в тебя, правильно?
Он налил в стакан воды и с наслаждением выпил. Кусака коснулся его руки лапой.
- Может на них стоит брызнуть? - он показал на молодцев, лежавших подобно медузам, разбитым прибоем о прибрежные камни.
- Обойдутся, - отозвался следователь.
- А мне? - спросил Рыжик.
Следователь налил второй стакан, но не дал.
- Согласишься выступить по ящику - дам, - безапелляционно заявил он.
- Звоните на телевидение, - необдуманно брякнул Рыжик.
Впрочем, немножко-то он думал - например о том, что если на TV позвонить с сообщением о говорящем коте, съемочная бригада навряд-ли сразу примчится с горячим желанием и верой в чудеса.
- Дышите ровнее, - посоветовало радио, - нагибайтесь ниже, работайте локтями.
- Я бы послал этого советчика... куда пешком не ходят, - заметил следователь.
- Он пробовал, - сказал кот, - раз выразился - в четыре раза дольше на одной ноге скакал.
Следователь глубоко вздохнул, словно собирался нырять, и придвинул к себе телефон.
Взгляд Рыжика упал на часы, и он подумал, что совместно сочиненный шедевр должны были бы уже прочесть в Белом Доме. Исходя из разницы часовых поясов...
Перед его мысленным взором развернулась следующая, явно сюрреалистическая картина:
"... Билл Клинтон стоит в углу комнаты, обставленной в стиле Барокко и ковыряет пальцем штукатурку.
Хилари Клинтон просматривает электронную почту, предназначенную для Билла Клинтона и недовольно ворчит:
- Billi, Billi, what are you can be this? This Monika - she does not washiny her heir and her noski... Billi... Oh, Billi, this is letter from Russia! It is beatiful... One litte girl is want сarrage of ise-cream... Babu is want ise-cream, Billi... You can be ispravit you misstace from me... You anderstand?
Билл Клинтон сопит громче.
- If you, go it, I shall for givi you... Baby... Little Russian baby in read sarafan and gree valenki - it is congratulation!
Занавес!.."
Раскинув ноги и руки на холодном полу Рыжик лежал, наслаждаясь прохладой и покоем.
- Я не буду светиться, о.кей? - сказал он, - Мне по яшику нельзя выступать. Меня мафия знает и очень не любит.
- Так ты связан с мафией? - уточнил следователь.
Рыжик важно угукнул.
- Вы спросите - с какой, - предложил кот, - Ведь не с вашей. Не с земной, то-есть. Не с человеческой.
- С кошачьей, - сострил следователь.
- Очень может быть, - глубокомысленно заметил кот.
Рыжик посерьезнел:
- Хвост оторву, - пообещал он, - и скажу, что так и было.
Кусака иронично хмыкнул, но развивать тему нечеловеческой мафии не стал. Рыжик мог и тапком запустить (бывало в совместной жизни парня и кота и такое). Настроение Рыжика явно портилось, и Кусака знал - почему. До срока выполнения заказа на carrage of ise-cream оставались считанные часы.
- Голову отвинтит, - пробормотал Рыжик, - гадом буду - отвинтит.
- Кто? - вяло отреагировал следователь.
Не имея никакого желания его просвещать Рыжик уставился в пол.
- Не-а, не голову, - встрял Кусака, - кое-что другое.
- Руки? - предположил Рыжик.
- Не-а, не руки.
- Ноги?!
- Не-а, не ноги.
- Тогда что? - всерьез озадачился Рыжик, - что при моей собачьей, прости, должности может быть важнее?
- То, чем груши околачивают, - ответил кот.
Рыжик внимательно посмотрел на Кусаку и, после некоторой паузы, изрек:
- Сначала оторву хвост, потом пришью... на швейной машинке. А потом снова оторву!
- Ужас какой, - лениво зевнул Кусака.
Мысль о вагоне с мороженым примерно в то же время посетила еще одну голову - рыжеватую головку Кати, и она тоже воскликнула про ужас, но гораздо более экспансивно, чем Кусака.
- Три часа дня! - ахнула она.
- Осталось восемьнадцать, - флегматично подтвердила Ленуся, - год общего режима нам обеспечен.
- Как ты можешь говорить об этом так спокойно? - Катя вскочила со стула и принялась расхаживать взад-вперед, обхватив плечи руками.
- У меня сейчас от твоих мотаний морская болезнь начнется, - недовольно проговорила Ленуся и отвернулась к зарешеченному окну за желтой занавеской. Проследив за ее взглядом Катя увидела узкий тротуар, пыльную тополиную аллею и, чуть поодаль, стоящий правыми колесами на бордюре цветной фургон с клятым мороженым.
- Ага, - кивнула она, - близок локоть да зуб неймет.
- Кстати, о зубах, - вспомнила Ленуся, - ты укусить чего-нибудь не хочешь?
- А разве что-нибудь есть? - удивилась Катя.
- Чайник есть. Даже электрический. В шкафчике вроде бы кофе... не, какао. "Несквик".
- Не тронь! - взвизгнула Катя так, что банка какао едва не вылетела у Ленуси из рук. Подхватив ее в последнее мгновение она осторожно поставила какао назад и озадаченно спросила: