Никто не откликнулся, только эхо заметалось по огромному вестибюлю.
- А мертвый? - спросила Мадина.
Дом молчал.
Она нерешительно потянула на себя дверь с металлической табличкой "Ираида Гершвин" и шагнула в приемную.
- Во дают! - вслух удивилась она и даже всплеснула руками, созерцая пустой кабинет: компьютер, факс, кофеварка "Мелисса". - Ну, полный коммунизм! Заходи кто хочешь и бери что хочешь. Я факс возьму, можно? А "труба" тут нигде не валяется?
Неожиданный шорох за спиной в этой тишине прозвучал оглушительно. Мадина взвизгнула и подскочила, едва не подвернув каблук. Шорох повторился и она, наконец, сообразила, что идет он из за массивной двери. Мадина потянула ее на себя и прямо с порога наткнулась отчаянный взгляд огромных, потемневших от страха глаз. В следующий миг она разглядела, что глаза принадлежат мужчине: маленькому и щуплому, но с высоким лбом и большим носом с характерной горбинкой. В изысканно-фиолетовом костюме из нежнейшего бархата, хрустящей от чистоты рубашке и галстуке - бабочке раза в полтора больше положенных размеров. Мужчина был крепко и основательно прикручен к массивному стулу брезентовыми ремнями на карабинах, а во рту у него торчал безупречно-чистый кляп.
- М-м-м, - прогудел месье Цебаковский о чем-то своем.
- Я сейчас освобожу вас! - воскликнула Мадина и бросилась к нему.
- М-м-м! - отчаянно взвыл модельер и устремил свой говорящий взгляд мимо прекрасной спасительницы. Мадина проследила за ним... и почувствовала что ноги у нее стали ватными а сердце забыло стукнуть в очередной раз. У стены стояло устройство, больше всего напоминающее вынутые внутренности трансформаторной будки. Устройство топорщилось проводами и зловеще мигало голубым табло. 59... 58... 57... разглядела Мадина и медленно попятилась.
- М-м-м! - донеслось со стула, еще громче и еще отчаяннее.
Округлив рот и глаза, Мадина бешено думала о создавшейся ситуации. Мысли решили все просто - исчезли от греха подальше.
Метнувшись к окну Мадина толкнула раму. На улице стоял чей-то велосипед и торчали в кадках у входа две исскуственные пальмы.
На сорок пятой секунде взрывное устройство вышло в свободный полет - у Мадины была твердая пятерка по физкультуре, когда речь шла о метании мяча. Табло блеснуло на солнце и вдребезги разлетелось от удара об асфальт. Внутри сплетенных проводов что-то щелкнуло, с пластиковой коробочки отскочила крышка и оттуда вылетело большое куриное яйцо, немедленно расплескавшееся по асфальту. Насколько могла видеть Мадина, цвет яйца свидетельствовал о IV - V степени свежести. Обоняние вскоре подтвердило догадку, запах сероводорода было ни с чем не спутать. Мадина торопливо захлопнула окно.
Да, жизнь месье Цебаковского явно не тянула на казнь дорогостоящей пластиковой взрывчаткой. Но провинился он перед кем-то крепко, больше, чем на денежную виру или "простите". Судя по настроению мадам Ираиды, тухлятину подложила она. Что ж, это облегчало задачу Мадины, влияние крашеной мегеры было явно лишним и непользительным для задуманного дела.
Распутав надежду отечественной моды Мадина попутно представилась. Цебаковский угостился валидолом из нагрудного кармашка и ему малость полегчало. Кроме влажных коровьих глаз, больше ничего симпатичного в нем не было. Мадина, чтобы скорее привести его в чувство, сообразила кофеек и села за стол, напротив державшегося за левую грудь Цебаковского.
- Спа - а - сибо, - слабо простонал он. Мадина двинула к нему чашку и он вцепился в фарфоровые бока обеими ладонями.
Она терпеливо ждала. Спрашивать о чем-либо в такую драматическую минуту казалось ей бестактным.
- Девушка, - вспомнил Цебаковский, - вы сбегайте, закройте входную дверь на ключ.
Мадина сбегала. Ей было не трудно. Когда она вернулась, Цебаковский уже приобрел нормальный цвет лица и запихивал в рот длинную сигаретину, глядя в окно. Он долго молчал. Очевидно, клял Ираиду в хвост и в гриву, но мысленно. Как ни как он был интеллигентным человеком.
Мадина успела выхлебать две чашки кофе, не забыв запомнить название. Надо про такой Лёне сообщить. Интересно, какой гадостью их на этот раз ЧМО подчевать станет?
- Вы мне очень помогли, - разродился наконец месье Цебаковский. Французский еврей? Или еврейский француз? - У вас неплохие внешние данные. Я могу предложить вам работу в своей фирме. Это очень престижно.
- Спасибо, - отозвалась Мадина. - А вы не могли бы взять на работу мою подругу вместо меня? Она очень фотогенична.
Цебаковский подумал. И изрек:
- Приводите. Я посмотрю. Вас бы я точно взял.
Его испуг отступал перед натиском профессионализма.
- Она похожа на вас? - спросил он.