Мадина постучала в Ритин предбанник.
- Рыжик! - требовательно позвала она, - твоя помощь нужна.
- Чего передвинуть? - высунулся Рыжик, - или потолок подержать?
- Нам нужно твое тело, - заявила Мадина.
- Сала захотели! - крикнула Ленуся.
Рыжик хмыкнул и вышел, косясь на Катю. Та показала кулак.
- Зачем тебе мое тело? - поинтересовался Рыжик.
- В поликлинику сдаст. Для опытов, - буркнула Катя из своего угла.
- Не мне, - устало пояснила Мадина, - для Риты нужен партнер, иначе...
- Какой партнер?
- Для фотографии. Тогда уже завтра ее выпустят как новую модель. Ты с нею должен сняться, понял?
- Понял, - Рыжик нахмурился, - Так я что, должен сейчас на улицу выйти? В дождь?
Мадина промолчала, давая ему время проникнуться ее нарастающей ненавистью. Сытый, сухой, тепленький амбал и измученная бегом, холодом и дождем тоненькая девушка...
Рыжик понял. И проникся.
Они вышли на улицу и Мадина, едва переступая, повела Рыжика, чувствуя как немеют ноги и сводит от холода пальцы. Рыжик, привыкнув к льющемуся с ушей за шиворот дождю, осознал, что его надоедливая, взбалмошная, временами несносная напарница сейчас как-то поскучнела. И даже более того, похоже, она просто окочурится прямо на тротуаре.
Он остановился. И Мадина тоже покорно остановилась, грустно глядя на свои ноги. Рыжик повернулся к ней спиной.
- Бери меня за шею, - сказал он, и потом, присев, подхватил ее на спину.
Мадина слегка ожила и, вникая в ситуацию, прохрипела:
- Вперед!
Как кузнец Вакула верхом на черте, она въехала в дом моделей на Рыжике, вызвав бурю восторга у собравшегося народа. Рыжик, проморгавшись, поднес Мадину к окну и она, не слезая, вытерла ему лицо бархатной шторой, заодно протерев и свое.
Рыжик вознесся по лестнице и вошел в уже знакомый Мадине зал. Динка сползла на пол и, легонько толкнув одну из спин, спросила, где можно найти Цебаковского.
Протолкались к возвышению, укутанному белым шелком. На нем сидела Рита в белом платье, совершенно несчастная и растерянная. На человека, у которого только что сбылась мечта всей жизни она была похожа меньше всего. Пожалуй, увидь ее какой-нибудь кинорежиссер, тотчас предложил бы роль королевы-мученицы Марии Стюарт.
- Правую ногу согни в колене, - командовал Цебаковский, - Назад ее, поставь на носок. Левую тоже, но вперед. Руки сведи над головой. И убери это выражение с лица, будто любимая кошка сдохла...
- Прям как зарядка от ЧМО, - шепнул Рыжик Мадине.
- Голову в профиль. Взгляд яростный! Нет, не так, брови не хмурь! Снимайте!
Сверкнула искусственная молния. Цебаковский устало покрутил головой, заметил Мадину и деловито кивнул и намертво прикипел взглядом к облепленному мокрой одеждой Рыжику.
Лицо модельера претерпело ряд превращений: оно, будто амеба, все задвигалось и, наконец, усмиренное хозяином, пришло в исходное состояние. Цебаковский воздел руку и показал ею на сцену, где в свете софитов умирала прошлая жизнь секретарши Риты.
Рыжик попятился к выходу, но Мадина перехватила его и, для закрепления приказа, отданного рукой мастера, пихнула его коленом под зад.
- Ради бога, - прошептала она, - если ты заберешься на эту сцену и десять минут там повыпендриваешься, я тебя поцелую.
- Он же... - в ужасе проговорил Рыжик, - он же... Он на меня так смотрел!
- Как? - недоумевая, Мадина нахмурилась, - Как смотрел?
- Он из этих! - Рыжик закатил глаза и сложил зубы куриной гузкой.
- Подумаешь! - фыркнула Мадина, - Ощути себя так же как мы, женщины. Вы на нас так же смотрите! Иногда в какую-нибудь нору хочется спрятаться. Ладно, иди...
Рыжик зажмурился, сжал кулаки и шагнул к сцене как к эшафоту.
- Привет, - устало вымолвила Рита.
Девушки в зале почтительно притихли, отдавая дань выпуклостям и впуклостям рыжиковой мускулатуры. У Рыжика возникло желание прикрыться руками от десятков нескромных взглядов. Тут, к счастью, подали полотенце, и Рыжик поспешно накинул его на голову, чтобы не видеть физиономии Цебаковского, к которой намертво приклеилась дурацкая блаженная улыбка. Рита терпеливо ждала, пока мастер насмотриться, сложив руки на животе. Сил на эмоции у нее уже не было.
- Великолепно, - промурлыкал Цебаковский с приятной и возбуждающей хрипотцой в горле, - Ну-ка, сними футболку... Тебя как зовут?
- Слава, - сдавленно произнес Рыжик, желая провалиться сквозь сцену, причем, желательно, до самой Америки. Стесняясь, как дебютирующая стриптизерша, он стянул с себя футболку и нервно скомкал в руке, не зная, куда ее девать.
- А меня - Поль, - сглотнул Цебаковский, - будем знакомы, надеюсь, приятно и надолго. А вот зажиматься не нужно. Представьте себе, что вы на пляже. Солнечный день, море... Девушку переодеть! - распорядился Цебаковский, - белые шорты из наппы и топ!