- Стучаться надо, - проворчал он, спрыгивая со стола, - я с вами инфаркт заработаю.
- Слов-то нахватался! - Ленуся взяла тяжеленного кота на руки и он, подтянув себя лапой, положил ей на плечо усатую башку. Рита заняла рабочее место и со вздохом придвинула к себе кипу бумаг. Толай, одобрительно кивнув, удалился к себе.
- Если он не проводит ее... Если он не отпустит сейчас же, то он будет последним бараном, - негромко сказала Мадина. Никто ей не возразил.
- Надо лишить кого-то из них возможности вернуться домой, - пробормотала Ленуся как бы себе самой, - значит надо у кого-то выкрасть ключ. Либо у нее, либо у него. Интересно, она одна живет? Рита, ты одна живешь?
Рита кивнула, улыбаясь чему-то своему.
- Много ли человеку для счастья надо? - уныло сказала Катя.
- Пойдемте в холл, там поговорим, - предложил Рыжик, - а то никакой секретности.
Возлегая на диванах, подобно древним римлянам, компания грузила друг друга неисполнимыми проектами. Все они сводились к одному: Леня и Рита должны остаться вдвоем.
- В лифте или в квартире, - подвела итог Ленуся, "Мозговой центр", Мадина, снова отключилась, свернувшись калачиком и поджав под себя босые лапы. - Сможем мы застрять их в лифте?
- Легко, - сказал Рыжик. - Надо в лифте подпрыгнуть повыше. Главное только не переборщить, а то сорвется.
- Кто из них прыгать будет? - иронично осведомилась Катя. - От Ритиного прыжка разве что аптекарские весы зависнут. И потом, есть диспетчер, который сразу скажет что делать, или ремонтников пришлет.
- Надо диспетчерскую отключить, - сказала Ленуся.
- Как? Кто из нас в лифтах соображает?
В лифтах никто не соображал. Девушки с укором посмотрели на Рыжика.
- Ты же мужчина. Почему ты в лифтах не разбираешься? - строго спросила Катя.
Рыжика расперло негодование.
- Что я, запрограммированный родился? - возмущенно спросил он, - Почему я должен в лифтах разбираться?
- Потому что от каждой женщины ждут, что она с пеленок рада мыть, шить и печь пироги, - ядовито ответила Катя.
- Зачем пироги шить? - озадачился Рыжик.
- Уели вы друг друга, уели, - примиряюще сказала Ленуся, - Давайте дальше думать. Может быть имеет смысл найти самого диспетчера и нейтрализовать его?
- А вдруг они не на лифте поедут? - вслух подумал Рыжик, - может она на первом этаже живет.
Ленуся сбегала к Рите и выяснила, что она живет на втором этаже. Этот факт поверг всех в уныние и побудил к новым метаниям мысли.
Некоторое время на горизонте маячила подвернутая нога. Идея сгоряча показалась перспективной.
Ленуся снова сбегала к Рите и выяснила, что подворачивать ногу можно хоть до морковкиного заговенья - в их доме вообще лифта нет.
Рыжик засмеялся так, что у него слюни потекли по подбородку. Не просыпаясь, Мадина отвесила ему подзатыльник.
- Между прочим больно, - заметил Рыжик, - у меня башка не бронированная.
- Да? - удивилась Катя, - А похоже.
Огрызаться Рыжику показалось лениво. Он ткнулся в колени, душераздирающе зевнул и объявил:
- Делать нечего, бояре... Придется ключ воровать. Кто решится на кражу?
- А кому меньше всего неприятностей за это будет, - отозвалась Ленуся.
Дремавший Кусака сразу проснулся, шестым чувством уловив, что разговор о нем.
- Почеши меня за ухом, - серьезно попросил он. Ленуся поскребла черное мохнатое ухо и кот, мягко соскочив на пол, отправился на дело, подергивая поднятым хвостом.
- Дверь на улицу приоткройте, - обернувшись в полоборота, хрипловато попросил кот, и, толкнув массивной башкой дверь в Ритину каморку, скрылся за ней. Через мгновение там что-то громко звякнуло, грохнуло, ссыпалось на пол, и тонкий вопль прорезал помещение ЧП насквозь.
- Поехали, - сказала Катя и перекрестилась.
Кусака вылетел из дверей черной торпедой. В зубах у него болтался брелок с ключами, звонко бряцавшими, словно овечьи колокольчики.
Если кошка хочет убежать от человека, она делает это с огромным азартом и мастерством. Кусаку ловили сразу пятеро, причем у стороннего наблюдателя могло создаться такое впечатление, будто трое ловцов активно мешают двум другим, да и из тех двоих только один смотрелся более-менее заинтересованным.
Кусака пронесся по сложной траектории, ловко, как слаломист, огибая ноги людей. Выпучив глаза пролетел мимо загребущих рук и, прижав уши, выскочил на улицу, сопровождаемый топотом и криками.
- Так как же я теперь? - беспомощно пискнула Рита, сжимая в пальцах степлер, который она забыла оставить на столе, бросившись в погоню. Вид у секретаря-референта был до того несчастный, что даже сам Станиславский не посмел бы сказать свое знаменитое "Не верю".