- На работу приходить к девяти. Домой - в пять. Если телефон не работает - встряхнуть. Если все равно не работает - значить обрыв кабеля.
- И... что? - спросил Ерохин.
- И все, - развела Маша большими руками, - не повезло тебе значить. Через пару-тройку недель приедут исправлять. Если к нам захотять дозвониться.
- А... вы куда? - проговорил Ерохин непослушным от удивления речевым аппаратом.
- А как ты думаешь, будущий врач? - язвительно спросила Маша.
- А - а - а... Прямо сейчас?
- Рожать, может, и не прямо сейчас, а попутка в райцентр сейчас идеть. Другой может месяц не будет. Купейный билет мне, с моей зарплатой, сам понимаешь, не по карману. А в общем с киндер-сюрпризом делать нечего. Так что ауфидерзеен, майн либер Женя. Крутись. И не робей - так плавать и учатся.
С этими словами Маша с трудом протиснулась в дверь, неся сумку, в ее руке выглядевшую игрушечной, с первой попытки забралась в стоящий у крыльца пижонский джип с вот та-а-акими шинами и, махнув Ерохину рукой, отбыла из Переднево по личному делу.
Студент остался один. Совсем один на пять деревень. На... дай бог памяти... почти полторы тысячи жителей.
Женя почувствовал, что ему нужна первая помощь. Он открыл медицинский шкафчик, нашел нашатырный спирт, понюхал... Потом решительно вскрыл сейф, вытащил баллон со спиртом натуральным, C2 H5 OH, плеснул себе полстакана, разбавил водой из умывальника и выпил не присаживаясь.
Дом встретил его темными окнами и выстуженной за день кухней. Комнату Ерохин, экономя забор, решил вообще не отапливать, помятуя о том, что англичане спальни не отапливают, и до сиз пор живы, как ни странно. Вместо ночной грелки он сунул под одеяло Бобика и, накрывшись сверху еще и шубой, отрубился напрочь, сомлев от выпитого натощак спирта.
Следующее утро, слава создателю, было субботним, и, вспомнив об этом, Женя торопливо и благостно перекрестился раньше, чем открыл глаза. Заботы, связанные с медпунктом, откладывались на два дня и две ночи, а за это время бог знает что могло произойти. Мог на село Переднево выбросится с парашютом знаменитый профессор военно-медицинской академии, а мог наступить конец света.
Поскуливая, Бобик выполз из под одеяла и заплясал у дверей. С гримасой отчаяния студент спустил ноги с дивана, вздрогнул от холода, нашарил заплатанные валенки, подошел к двери и приоткрыл ее на два спичечных коробка, сберегая тепло. Бобик просочился наружу и зацокал когтями по гулкому коридору. Ерохин взглянул на часы - шесть утра. В Питере в это время он еще спал сном праведника.
Проблему завтрака нужно было как-то решать. Не то, чтобы не было никаких проблем с обедом и ужином, просто Женя был устроен так, что в шесть утра именно проблема завтрака представлялась ему наиболее актуальной.
Ерохин привез с собой $ в количестве ста пятидесяти единиц но, как выяснилось еще на вокзале, в селе Передневе не имели ни малейшего понятия, по какому курсу сдавать сдачу с этой американской радости, а продавщица в ларьке нагло потребовала рубли. Рублей у Ерохина было ровно восемь, их он продавщице не отдал, резонно рассудив, что самому пригодятся. Вопрос - на что могли сгодится восемь рублей? На них можно было купить одну бутылку пива, или десяток сигарет, или полторы буханки хлеба... Ежу понятно, что все это было попросту несерьезно.
Вернувшийся Бобик поскребся в двери лапой.
- Заползай, чудовище, - рассеяно отозвался Ерохин, что Бобик и сделал, устроившись у холодной печи.
- Понимаешь, брат мой пес, - сказал Ерохин, раскалывая доску от забора хлебным ножом, - финансовая проблема - одна из самых основных. Я бы даже сказал - базисная. Желудок - всему голова!
Сия убийственная сентенция вырвалась у студента, видимо, потому, что после голодного дня, пьяного вечера, холодной ночи и раннего экстренного пробуждения по нужде Бобика, сам он был одним сплошным желудком: голодным, пустым, алчущим пищи - какой угодно, только, ради бога, не духовной!
- Хорошо, будем рассуждать логично, - продолжал Ерохин, не вставая с коленей (так было теплее), - Ну, съем я тебя...
При этих словах Бобик мигнул карими глазами, но не шевельнулся.
- Ну, утолю голод. С точки зрения натуральной философии поступок вполне естественный и даже морально оправданный. У тебя жена есть? Можешь не отвечать, знаю, что нет, иначе бы у меня не ошивался. Значит, дети сиротами не останутся. Это с одной стороны... А с другой - у того же Фрая, например, написано, что слово имеет силу закона. А я тебя уже два раза братом обозвал... Так что прийдется, брат мой ушастый, изыскивать внешние ресурсы... А сделаем мы с тобой вот что - пойдем сейчас на фельдшерский пункт, отольем спиртяги в бутылку, разведем, загоним на вокзале и купим банку тушенки. А утром в Понедельник откроется то, что у них тут за сбербанк сходит, и мы с тобой сменяем загнивающие баксы на наши кровные пенензы. И заживем - кум королю, сват президенту.