От избытка радостных эмоций (от того, что решение нашлось), Ерохин высвистел популярную в родном вузе песенку: "А ты не бей, не бей кота по пузу мокрым полотенцем".
...
Чистое, белое, неземной красы сияние окутало кухню. Послышался слабый звон то ли серебряных колокольцев, то ли наручников, то ли лопат. И вдруг откуда-то ощутимо и резко пахнуло свежим конским навозом. Бобик ощетинился и зло загавкал, но тут же смущенно поджал хвост. В этом Ерохин не ошибся - хозяева выгнали Бобика на вольные хлеба из за излишней интеллигентности пса. Стеснялся громко ругаться.
- Привет, - обалдело сказал Женя, глядя на вывалившуюся прямо из неземного света компанию.
Никто ему не ответил.
Длинноногая красотка с воплем восторга сорвала с себя синий рабочий халат, заляпанный коричневой гадостью, скомкала его и запустила дерьмом обратно в небесный свет. Под халатом обнаружилась белая водолазка, черная короткая юбка и блестящие капроновые колени, торчавшие из грязных резиновых сапог. Еще две, явно психованные девицы, стриженая шатенка и рыжая, разлохмаченная, словно в вороньем гнезде ночевала, вывалились вслед за ней, на ходу срывая халаты и респираторы, и в порыве неведомых чувств едва не задушили в объятиях рыжего громилу, который явился из огня как хмурый ангел, только вместо пламенеющего меча он держал на руках здоровенного черного котяру - увидев Бобика тот немедленно сиганул к пеналу и устроился наверху.
- Вырвались! Вырвались! - в восторге пропела длинноногая с потрясающей европейской фигурой. - Целый год, с ума сойти! 365 дней!
- 366, - поправила ее рыженькая, - год попался високосный, блин.
- Ну точно, Авгиевы конюшни и были, - возбужденно проговорила третья, пытаясь пальцем оттереть пятно с короткой расклешенной юбки, - вот тебе и казахский зайчик.
- И колобок, - вставила рыжая, хмуря лоб, - и пусть мне теперь кто-нибудь скажет, что я зря завожусь.
Качок молчал, сосредоточенно оглядывая убогую ерохинскую обстановку.
- Однако, судя по температуре воздуха, не Сочи, - сказал он наконец, и обратил взгляд на студента, уже слегка пришедшего в себя, - парень, мы где?
- Планета Земля, - брякнул Ерохин и, подумав, уточнил, - Солнечная система.
- Далековато от Альфы-Центавра, - глубокомысленно заметила девица с короткой стрижкой.
- "И дым отечества нам сладок и приятен", - хмуро буркнула лохматая, чья радость как то внезапно кончилась. - Я, блин, на ногах не стою. Дайте сесть куда-нибудь, хоть в КПЗ.
Ерохин подсуетился и притащил из соседней комнаты еще два стула. Изо рта у него, буквально, торчали вопросы, даже голод отступил.
- Мы что, на северном полюсе? - спросила красавица, поведя точеными плечами.
В тот же миг, откуда ни возьмись, на этих плечах появилось ослепительное манто из седых самцов норки, стоимостью тысяч в двадцать баксов. Ерохин покачнулся. Качество одежды сразило его сильнее, чем ее внезапное возникновение из воздуха. Компания, более закаленная в смысле разных чудес, только хмыкнула.
- А мы что, рыжие? - спросил рыжий парень и получил в обе руки три китайских пуховика. Размеры соответствовали. Получив свой, растрепанная девица покосилась на манто красавицы и едко усмехнулась.
- Это называется - социальная справедливость. А если я не ношу китайские пуховики? Может быть у меня на пух аллергия?!
Не успела она договорить, как непостижимым образом пуховик в ее руках вывернулся наизнанку и оказался драной и мятой фуфайкой цвета детской неожиданности, да еще, вдобавок, прожженной в двух местах. Компания тихо прыснула в кулаки.
- Правильно, - кивнула самокритичная девица. - Зависть - чувство не совместимое с пролетарской этикой.
Фуфайка на самокритику никак не отреагировала, и превращаться в манто, или хотя бы назад, в пуховик, отказалась.
- Ну и плевать на тебя, - сказала девица, надела фуфайку и села на стол. - Так мы, в натуре, где? Кроме того, что в солнечной системе и не в Сочи? Это место как-нибудь называется?
- Село Переднево, черенцовский район, - прочла шатенка на позапрошлогодней открытке, вынутой из под сахарницы, - ребята, это Хабаровский край. Мы на Дальнем Востоке, точно!
- Чтоб я так жил, - сипло выразился рыжий и опустился на стол.
Кот круглыми немигающими глазами смотрел на Бобика. Проблемы географии его, видимо, не касались.
- Слушайте, ребята... девушки, - поправился Женя, - а вы, собственно, кто? И откуда?