- Пожалуй, действительно, есть чему удивиться, - заключила Катя, вставая. - Негры меня не трогают, а вот шоколадная халва в этой дыре - это и вправду аномалия. Постойте! - вдруг сообразила она, - а зарядка?! Ее что, не было?
Троица, не сговариваясь, прыснула.
- В чем дело? - завелась Катя. - Я, блин, имею право знать!
- Имеешь, имеешь, - сказала Ленуся, - с зарядкой все было по плану.
- А я... спала что ли?
- Как убитая, - кивнул Рыжик. - Но скакала при этом, как трое живых.
- А-а... Ну, это я могу, - успокоилась Катя. - А этот... енот-полоскун, так и не объявился?
- Ерохин? - мгновенно врубилась Мадина, - очень даже объявился. И снова смылся. Сказал - за молоком. А почему - полоскун?
- Потому что нам вторые сутки мозги полоскает, - объяснила Ленуся, - и желание не загадывает и не отпускает с миром.
- А тебе что, плохо? - удивился Рыжик. - Сколько лет назад ты в последний раз на каникулах была? Расслабься. Жизнь - это луна-парк с американскими горками, пещерой ужасов и комнатой смеха.
- Я думала - здесь один философ. С хвостом который. А их тут, оказывается, двое, - Ленуся забавно сморщилась. - Я бы расслабилась с огромным удовольствием. Но, чует мое сердце, мы вот на такое желание влетим - конюшни раем покажутся.
Тон этого пророчества показался компании слегка зловещим, но заполыхавший костерок сгладил впечатление, а спустя пару минут ввалился клиент с красным пластмассовым ведром молока, и принялся взахлеб рассказывать, как весь день и пол ночи к нему ломились "пациенты" с жалобами на головную боль, давление, сосуды, мигрень, желудок и заворот прямой кишки вокруг позвоночника, и как он, пока не разобрался что к чему, пол деревни опохмелил.
Когда хохот слегка утих, Мадина с деланным равнодушием поинтересовалась:
- А что, у вас давно в магазине негритянка работает?
- Негритянка? - вытаращился Ерохин, - без понятия, Мэди. Я ведь сюда почти что перед вами свалился. А на счет негров - все верно. Сейчас прикол был: иду себе по улице, никого не трогаю, бац - пара ментов, документы проверили, как в Питере, в натуре... И, что характерно, оба не негры, конечно, а эти, как их... Кофе с молоком!
- Мулаты, - подсказала Ленуся.
- Точно, мулаты. Что они в Хабаровске забыли?
- Халву шоколадную, - предположила Катя, соображая, где можно нарыть зубную щетку и теплой воды.
Досообразить ей было не суждено. И вообще, внезапное благоденствие джиннов выбрало именно этот момент, чтобы безвозвратно закончиться. Правда, поначалу никто этого не понял. Запихнув компанию в это приключение ЧМО как-то позабыл наделить их пророческим даром. И когда в дверь, прикрытую чисто номинально, постучали, Рыжик легкомысленно отозвался: "Не заперто!"
Эх, знать бы ему, что повлечет за собой безобидный этот стук, и что придется пережить самому Рыжику, персонально, только из за того, что гусарское благородство не позволило ему заклинить дверь столом для бильярда! А еще лучше - распахнуть ее пошире и бежать из комнаты и из дома как можно скорее и как можно дальше.
Дверь открылась и на пороге нарисовался давешний Рома, с милой интеллигентной улыбкой, без гитары, но с шестью пачками чего-то импортного.
- Это печенье, - объяснил он в ответ на алчный Катин взгляд, - сделано в Калифорнии. Или в Техасе. Во всяком случае - из нефти.
- Как - из нефти? - опешила Мадина. - Зачем?
- Откуда я знаю? - удивился Рома. - Может у них нефть больше некуда девать. А может печенье производить выгоднее, чем бензин. А что из нефти - точно! Я его от зажигалки поджигал - горит как свечка.
- И откуда здесь такое чудо? - спросил Ерохин, подкладывая в костерок доски из разоренного забора.
- А это еще с девяносто второго года, - охотно пояснил Рома, сваливая поленницу "нефтяного" печенья подальше от костра и от Бобика. - Сюда этого печенья шесть вагонов пришло, в виде гуманитарной помощи. Наши их, конечно, взяли, но долго не могли решить, как их распределить. Да ты, наверное, помнишь эту историю.
Ерохин покачал головой. Никакой "истории" с гуманитарной помощью из Техаса он не помнил.
- И что потом? - подтолкнула Рому Мадина.
- Потом Союз накрылся медным тазом и всем стало не до печенья. Сгрузили его в Телепневские склады, на окраине, там раньше, еще до революции, купцы Телепневы мануфактуру хранили, а потом всякую лабуду складывали. И забыли.
Рома замолчал, занимаясь костром. Бобик придвинулся ближе и заводил носом.
- А теперь, выходит, вспомнили, - сказала Ленуся, разбирая английский текст. - Между прочим, срок годности уже три года как прошел. Теперь оно только на растопку годится.
- Не вздумай, - коротко предупредила Катя.
- А если мы все отравимся и умрем? - Ленуся неуверенно надорвала пачку и понюхала. - Ничем не пахнет. Даже нефтью. Надо бы экспертизу провести.