- Я тебе дам экспертизу! - рассердилась Катя. - Взяли моду - жратву на эксперименты переводить. Тоже мне, академик Йоффе. Сейчас тебе будет экспертиза, как в институте имени Эрисмана.
С этими словами она решительно подковырнула сухую и почти бесцветную печенину и сунула себе за щеку.
- Если через двадцать минут не помру - значит печенье хорошее, можно есть.
- Вообще-то, - хихикнул Женя, - некоторые сначала на собаках проверяют.
И был буквально испепелен взглядом Ленуси.
- Понял, не дурак, - увял Женя и больше не высовывался.
Однако, от печенья студент медицинского института все-таки воздержался, налегая на кипяченое молоко с пенками. Катю и Мадину при виде этого деревенского лакомства скорчило, и они, не сговариваясь, остановились на "Несквик" с нестрашным уже кроликом на обертке.
Гость грел руки и ноги, прихлебывая сладкий чай, и казался необычно, по сравнению с прошлым разом, молчаливым.
- Что-то случилось? - спросила Катя, раньше других заметившая непорядок.
- Котик ваш где? - вместо ответа спросил Рома отчего-то шепотом.
- Без понятия, - пожала плечами Катя. - Еще ночью слинял в неизвестном направлении. Он нам, вообще-то, не докладывает.
При этих словах Рома едва заметно вздрогнул.
- Со мной вчера что-то не то было? - доверчиво спросил он. - Или это и вправду... странный зверь?
- Да ничего в нем странного нет, - отмахнулась Катя. - Кот обыкновенный. Даже не породный. Трепло, правда, жуткое, но иногда забавен. У котов, знаешь ли, совершенно особый тип мышления, иногда такие семантические несоответствия возникают - убиться тапкой. Вот в прошлый раз, когда мы одну парочку, созданную друг для друга, за уши сводили...
- Постой, - перебил Рома, - так он действительно разговаривает?
- Ты же сам слышал.
- Это невозможно, - убежденно сказал гость, - речевой аппарат кошек не приспособлен...
- Подумаешь, проблема. Печенье из нефти тоже невозможно. Однако испекли. И вкусно. Все когда-то происходит впервые. Лет через десять никто не удивится собаке, которая расскажет хозяину, кто без него подходил к дверям.
- Тогда придется этой собаке не только речевой аппарат, но и мозги переделать. Хирургическим путем.
Доспорить им не дали. Незапертая дверь от крепкого толчка отлетела в петлях и грохнула о стену, и на пороге возник огромный негр в фуфайке, ватных штанах, серых валенках и заячьей ушанке, сбитой на бок. На подбородке негра топорщилась трехдневная щетина, а расфокусированные глаза блуждали каждый по своим делам. Негр держался за косяк двумя руками и был свински пьян.
- Романыч, - сказал он, - сигаретка есть?
- Есть, - ответил Рома. Лицо у него стало каменным. Он нашарил во внутреннем кармане куртки пачку сигарет "Союз-Аполлон", выщелкнул две штуки и протянул пьяному негру. Все это он проделал левой рукой, хотя левшой не был.
- С- спасибо, добрая душа, - оскалился в улыбке негр и вывалился за порог. В коридоре что-то загрохотало и посыпался отборный русский мат, от которого и за семь верст не пахло никакой Африкой.
- Ты его знаешь? - слегка обалдело спросил Ерохин.
- Нет, - коротко ответил Рома все с тем же "наркомовским" выражением лица.
- А он тебя знает, - сказал Ерохин, почти обвиняя.
- Зуб даю, в следующий раз он у тебя сигарет попросит, - тоном, насквозь нейтральным, предрек Рома, глядя в костер, где корчились обертки от импортного печенья.
- Хотел бы я знать, что здесь происходит, - тихо, ни к кому не обращаясь, произнес Ерохин.
И тут в тишине возник гнусавый, донельзя противный голос, от которого джинны уже начали отвыкать:
- Желание зафиксировано. Категория сложности - седьмая. Время исполнения - стандартное. Отсчет начат.
Джинны переглянулись и деловито подобрались, как по команде глянув на часы.
- Постойте! - Ерохин попытался схватить за руку Мадину, но был отброшен легким, с виду, толчком, - Я же не то имел в виду!
- Поздно, Маша, пить "Боржом", когда почки отвалились, - ехидно сказала Катя и покосилась на соседа.
Рома имел на лице выражение индейского воина у столба пыток. Если и есть в человеческом организме какой-либо "удивлятор", то именно эту деталь напрочь заклинило.
- Тебе как - просто расследовать, или с пристрастием? - потягиваясь, спросила Ленуся.
Ерохин неопределенно пожал плечами.
- Чучело, ты бы хоть выразился поточнее. А то мучайся тут в догадках, чего тебе надо.
- Чего расследовать? - встрял оживающий Романыч. Он оказался как бы не у себя в тарелке и медленно вникал в свое положение. Оно ему не нравилось все больше и больше. То ли из него делали дурака, то ли ситуация делалась дурацкой.