Перед глазами выросло неземное видение в норковом манто. Пушистые волосы разметались по плечам.
"Ее звали Никита", - припомнил Медведь, а видение вдруг отступило на пол шага и, крутанувшись на носке с размаху заехало сапогом в ухо прибалдевшему Медведю. Тот сложился пополам, как штатив, и сунулся лицом в сугроб.
Юрасик ощутил, что в спину уперлось нечто, весьма похожее на автоматный ствол.
- Поезжай вперед, медленно, спокойно. В третьем по счету переулке свернешь налево, - голос был мужской, низкий и чем-то страшно довольный. На переднем сидении устроилась симпатичная девушка в пуховике, а на колени ей мягко вспрыгнул черный кот... здоровенный, правда, но намного меньше динозавра. Пожалуй, даже меньше собаки.
- Молодец, Кусака, - девушка ласково почесала его за ухом, - добавочную порцию тушенки заслужил.
- Вы что, вместе работаете? - рискнул спросиль Юрасик.
Дуло пистолета надавило крепче, видимо, предупреждая, что от излишнего любопытства дохнут не только кошки.
- И отдыхаем тоже вместе, - кивнула девушка, - у нас вообще компания дружная.
- И везучая, - буркнул сзади недовольный женский голос. - Ты, парень, за баранку держись, а не за сердце. Если с тобой приступ случится, мы тебе, так уж и быть, первую помощь окажем. А вот если с дороги навернешься - нам всем уже никакая помощь не понадобится, ни первая, ни вторая. Разве что последняя.
Третий по счету переулок вывел на окраину, где торчал, кося треснутыми окнами на дорогу, фельдшерский пункт. Джинны всю дорогу тайно боялись, что заблудятся, но нет. Во время блужданий по Передневу местная география отложилась в мозгу твердо.
- Скидай все, что есть в тачке, - скомандовал здоровенный рыжий негр, - и мотай отсюда со второй космической скоростью. И, парень... завязывай с черными кошками. Чушь это все, между нами говоря. В смысле - приметы.
- А если про нас кому намекнешь, - пропела блондинка, - под асфальт закатаем и забудем, в каком месте.
Несколько минут спустя, когда свет фар уже затерялся в ночи, и даже вой движка, не привыкшего к русским морозам и бездорожью, смолк и больше не тревожил тишину, она же медленно проговорила:
- Жалко, джип отпустили. Он так шел к моей норке.
- Чтоб ему где-нибудь увязнуть так, чтобы двум бульдозерам не вытащить, - пожелала Рыжик и с отвращением выкинул в сугроб кухонную скалку. - Что это, по-вашему, печенье?
На снегу лежали несколько мешков с чем-то сыпучим и зверски тяжелым.
- Печенье тоже есть, - обрадовалась Катя, - целых полкоробки.
- Ну, слава богу, хоть что-то идет как надо, - сказала Мадина и, ухватив пятидесятикилограммовый мешок, резво поволокла его к черному ходу медпункта. В сочетании с седой норкой картина выглядела...
- Чудак был этот Сальвадор Дали, - заметила Катя, - не понимал, где настоящий сюрреализм.
Медведь очнулся от холода. Голова болела так, словно здесь поработала не одна хорошенькая ножка а, минимум, две поллитры без закуски. Проморгав, он огляделся по сторонам. Джип в поле зрения отсутствовал, из чего Медведь вывел вполне логичное заключение - машину угнали. Юрасик исчез вместе с джипом. Вероятно - взят в заложники. Каратистка, понятно, тоже провалилась вместе с остальной командой. Медведь потрогал шишку за левым ухом, сморщился, покопался в карманах куртки, и выудил тонкую ручку - фонарик. След от колес был едва различим на утрамбованной дороге, но, присмотревшись, можно было отдифференцировать родную тачку от отстального транспорта. На все Переднево имелось только два вездехода. На втором фельдшерицу еще в пятницу отвезли рожать.
Посвечивая себе ручкой, Медведь двинулся вперед, только что не нюхая дорогу.
- Визуально я бы определила эту субстанцию как сахарный песок, - сказала Ленуся.
- А поточнее? - болтая ногами Катя сидела в старом, ломаном стоматологическом кресле и развлекалась тем, что доламывала бормашину. Она, впрочем, предпочитала именовать свое занятие починкой.
- Хочешь еще одну экспертизу провести? - невинно поинтересовалась Ленуся.
- Не - а. Хватит. Теперь пусть другие рискуют для науки расовой принадлежностью.
- Пусть Рыжик рискует принадлежностью, у него ее все равно не осталось.
- Чего у меня не осталось? - высунулся из за дверей Рыжик.
- Принадлежности к белой расе, - пояснила Ленуся.
- Ну, может не насовсем, - с оптимизмом сказал Рыжик и убрался назад.
- Рыжик не пойдет. Он все равно черный, это как использованную лакмусовую бумажку мочить.
- Эй, клиент, у тебя здесь есть хоть что-нибудь для научных исследований, - Ленуся выросла на пороге, и взгляд ее, обращенный к Ерохину, был далек от восхищения.
- Чашечка Петри есть, - поспешно вспомнил Женя, - даже две.