Катя покачала головой. Настроение у нее стало таким мрачным, что, казалось, сейчас ее окружит видимая взглядом тьма.
- Я задам ему этот вопрос, - жестко произнесла она. - Когда встретимся с Ментом тет-а-тет.
- Он не посылает нас решать глобальные проблемы потому, что мы не способны на это, - с горечью констатировала Ленуся и отпихнула от себя штативы. Пустые пробирки жалобно зазвенели. Ленуся откинулась на стуле, скрестила руки на груди и низко опустила голову. Ей тоже было тошно от безысходности. Рыжик и Мадина, война и гексаген, несправедливая справедливость... И давила мысль о том, что нужно продолжать это дело, в которое они впутались. Романыч отвлекает бандитов, Ерохин вообще невесть где невесть чем занимается, Рыжик решает проблему с Мадиной. Каждый должен делать свою маленькую работу, не так ли? Замахиваться на большие - значит переоценивать свои силы и не выполнять работу до конца... Впрочем, это было лишь мнение Ленуси. И это мнение немедленно заставило ее воспрянуть духом.
- Ежели судьба дала тебе лимон, постарайся сделать из него лимонад, - вполне весело сказала она.
- Чему ты радуешься? - угрюмо спросила Катя. - У тебя отвратительно хорошее настроение для такой поганой ситуации.
- Я плыву по течению и любое дерьмо на его поверхности воспринимаю как должное, - объяснила Ленуся. - Я ему не возмущаюсь. Буду возмущаться, когда вляпаюсь.
- Да? Разве мы еще не вляпались?
Ленуся немного подумала. Собственное объяснение ей так нравилось, что она не хотела от него отказываться. Но в словах Кати тоже была своя правда. Тогда Ленуся добавила:
- Это очень маленькая кучка, - и показала ее размеры, разведя большой и указательный пальцы сантиметра на два, - я думаю, могло быть и хуже.
- Ну, если ЭТА маленькая, - завелась Катя, - хотела бы я видеть, как, по-твоему будет выглядеть большая куча. Только со стороны. А лучше - по телевизору. Ты, по жизни, умеешь ободрить. Пессимист говорит: "хуже уже не будет", а оптимист: "нет, будет, будет!"
- Я ведь не говорю, что будет хуже, - попыталась оправдаться Ленуся, - я просто говорю, что могло бы быть. Но ведь пока-то вроде нормально...
Катя обдумала ее слова. И решила быть оптимисткой.
- Что теперь будем делать? - спросила она.
- Снимем штаны и будем бегать.
Ленуся рассмеялась. Катя слегка неуверенно поддержала ее.
- Если ты закончила, то пойдем, поищем Мо и Рыжика и сообщим им о нашем веселье.
Они дисциплинированно погасили свет, уходя со склада, вернули в первоначальное состояние окно и зашагали в ледяную ночь. Негритянский поселок спал. Сухой снег заскрипел под "табельными" валенками, пар от дыхания намерзал сосульками на воротниках. Дыхание же временами вовсе останавливалось.
- Где будем искать? - едва слышно спросила Ленуся.
- Где теплее, - Катя захихикала.
- Значит, у Романыча.
Фельдшерский пункт приветливо светился единственным, безо всякой занавески, окном. Светился он ужасно далеко, поэтому девушки приняли решение бежать к нему, пока не обледенеют суставы.
- При какой температуре жизнь невозможна? - просипела Катя.
- При 296 градусах ниже нуля.
- Значит еще двести пятьдесят градусов - и нам каюк... А сколько на земле бывает?
- Семьдесят два, по-моему.
Через триста метров Катю заинтересовало другое.
- Ленусь, а почему глаза у человека не мерзнут?
- Потому что это выросты головного мозга. Мозг не мерзнет.
Катя так удивилась, что споткнулась, и молчала еще сотню метров. Невдалеке загрохотал товарняк. Черный воздух казался частью бездны, накрывающей весь остальной мир, утонувший в снегах. Свет фонарей не рассеивал его ни на чуть, потому что фонарей в поселке не было вовсе.
- Но при - 55 градусах Цельсия глаза начинают замерзать, - вдруг добавила Ленуся.
Катя подумала и спросила:
- Как же я пойму, что они замерзают, если они холод не чувствуют?
- Когда на бегу звенеть начнут.
Из-за закрытой двери фельдшерского пункта не доносилось ни звука. Девчонки перебрались под окно, теперь закрытое. Тоже тихо.
- Заглянем внутрь, - предложила Катя, - я на тебя залезу и погляжу.
Ленуся, вздохнув, пригнулась. Катя легко вскарабкалась и встала на четвереньки на ее спине.
- Смотри, не наступи мне на ухо, - предупредила Ленуся, - Может, это еще страшнее, чем когда медведь...
Катя сдавленно засмеялась и осторожно приподнялась. Над подоконником появилась ее макушка и горящие любопытством глаза.
- Они дрыхнут, - сообщила она, - Романыч сидит на кушетке и курит.
Она постучала в окно. Романыч встрепенулся и, кивнув, пошел открывать.
- Почему вас так мало? - поинтересовался он, впуская их внутрь.
- Аннигиляция, - важно сказала Ленуся.