Когда их дружба переросла в любовь? Не тогда ли, когда они лежали на крыше чьей-то дачи и считали неторопливо плывущие облака? Не тогда ли, когда сочинили друг для друга стихи? Не тогда ли, когда вытаскивали друг у друга занозы после эпохального освоения новой деревянной горки в парке Культуры, смеясь и плача? Не тогда ли, когда обнаружили посреди луга июльским днем остатки беломраморного дома - полосы фундамента, обрисовывающие очертания комнат, и постаменты для статуй, валявшихся тут же, нежно белых, оплетенных вьюнком...
Они влезли, держась за руки, на постамент, и замерли среди стрекота кузнечиков, глядя в грань меж зеленым лугом и пронзительно-синим небом; был тогда момент полного растворения, когда они исчезли сами для себя, став стрекотом и зеленой травой, и синим небом.
Их любовь не имела права рождаться.
Мадина вернулась туда, где, по ее мнению, никого не должно было быть - в стылую общажную квартиру Жени Ерохина. На подоконнике, в их комнате, где, вокруг бильярдного стола стояли санки, а на каменном полу чернел спящий костер, уютно лежал валик снега. Мадина устало села на санки, спрятала посиневшие от холода руки в тяжелые рукава манто и безразлично уставилась в угол.
Ей было холодно. Холодно по-особому, не от того, что воздух звенел от мороза, а от холодности человека, которому она отдала бы всю свою душу, если понадобится. Почему то в последнее время она стала очень чувствительной. Может, здесь сказалось сообщение Ромы о войне. По сравнению с войной все собственные проблемы человека кажутся мелкими, и в то же время распухают до чудовищных размеров, потому что теперь за твоей спиной нет доброй, надежной страны...
Мадина положила голову на колени - так было темно, но, странным образом, уютно. Она закрыла глаза, чувствуя только собственное теплое дыхание, и, незаметно для себя, уснула.
От грохота копыт стада гипотетических антилоп мог проснуться даже покойник. Поэтому Мадина немедленно вырвалась из тьмы, покоя и грез, и ошалело заморгала.
- Динка, мы пытали бандитов наглядными пособиями, - сообщила Ленуся, обрушиваясь на санки рядом с ней. Катя еле слышно смеялась, держась за живот, и сползала по стенке на холодный пол.
Девчонки принесли с собой морозную свежесть, похожую на запах треснувшего под ножом арбуза; глаза у них сияли, а щеки и носы алели, как вишневое варенье.
- Я не могу, - простонала Катя, мотая головой, - что там было... Ди, только тебя не хватало, это было нечто!..
Настроение Мадины почему-то самым наглым образом улучшилось до восмидесяти
баллов по стобальной шкале, и продолжило подниматься. Она попыталась обуздать его, но безуспешно.
- Фиг я пуховик сниму, - проворчала Ленуся. - Я такая Торквемада крутая, кто бы мог подумать!
- Кто-кто? - опешила Мадина, стремительно отставая от поезда. - Что у вас произошло?
- Я пытала бандитов, - повторила Ленуся. - Мы с Романычем их связали, а одного разложили на кушетке и поставили ему на пузо кювету с заформалиненными потрохами. Помнишь, там, на пункте, стояли банки с печенью и всякими кишками... И вылили на него литр клубничного киселя. Потом вырубили свет, и обставили все так, будто я этого бандита живьем потрошила. Он так орал!
- А с чего орал-то?
- А кто его знает... Может ему так противно было. А может думал, что все так и есть, как ему казалось. Самовнушение, знаешь, такая вещь сильная...
Мадина не выдержала и захохотала в полный голос. Она ярко представила себе все происходившее, и пришла в неуправляемый сознанием восторг.
- Посмейся за меня, я уже не могу больше, - попросила Катя. - Даже Бобик смеялся.
- Они все - о - о рассказали! - протяжно сказала Ленуся тоном злодея из оперы. Она сгребла руками снег с подоконника и засунула снежок в рот.
- Они что-нибудь знают про негров? - спросила Мадина, отсмеявшись.
- Ничего, - доложила Катя, - сами ничего понять не могут. А про взрывчатку в сахаре знают все, но это - информация, пожалуй, действительно для президента. Оказывается, таких групп еще три и, вообщем... Словом, много всего. И, между прочим, Ленуся, тебе не показалось, что на улице теплеет? - непоследовательно спросила Катя.
- Нет, а что?
- Если нет, то ничего.
- А если да?
- А снегом все завалит, - сказала Катя, - или ураган будет.