Несколько раз на дороге воинам попадались пустые коробки, куски ткани и прочий ненужный скарб – видимо, караванщики решили облегчить и без того тяжелые ноши верблюдов. Вещи уже сильно засыпало песком – кто знает, быть может, было там что и ценное.
То, что, возможно, там было и живое, воспитанники ясно поняли, когда песок всего в нескольких метрах от них ожил, и поглотил, словно в трясину, все напоминания о длительном пути торговцев.
-Опять… - непроизвольно вырвалось у Линара.
-Нет, - уверенно ответила Этайн, поняв, к чему тот клонит. – Нет поводов для беспокойства. Всего лишь, зыбучие пески.
Действительно, в этом месте, под барханами, протекала мощная подземная река, что изменила структуру песка, и тот начал проваливаться, увлекая за собой целый караван.
-Точно, Джафари говорил мне как-то об этом, когда у тебя еще татуировка заживала, еще в пещерах рода Менеса! – от души хватил себя по лбу Линар. - «Водный поток», кстати, утвержал, что однажды слышал вопли из-под земли в местах…
-Помолчи, - бесцеремонно перебила сокурсника Этайн, невольно взглянув на Асура. Тот выглядел испуганным и, за долгое время, не проронил ни слова. – Просто, обойдем от греха подальше это место, хоть наш путь до Ордена раза в полтора увеличится.
-Верно, не повторять же судьбу тех несчастных, - согласился Линар, и, меняя направление, обратился к Асуру, - Ты-то в порядке?
-Да в норме, ничего, – буркнул тот.
Им осталось дойти совсем немного, как Асур, уже не раз выказывавший странности, вдруг совсем впал в ступор.
Этайн схватила его за руку, но он никак не среагировал – уселся на песок и будто бы прирос к месту, поражая бессмысленным, словно стеклянным, взглядом, лишь изредка беззвучно шевеля губами. Линар поднял сокурсника, и тот, в итоге, так и остался стоять, с таким же взглядом и отсутствующим выражением лица.
-Асур, Асур! Ты чего? – напрасно трясли они его по очереди.
Боец точно окаменел. Руки и ноги не сгибались, он стоял, как столб, никак не реагируя на пощечины и встряски. Этайн была готова заплакать от бессилия.
-Что делать?! – обратилась она не то к Линару, не то в пустоту.
Линар, держа себя в руках, выдал самое приемлемое на данный момент:
-Осталось немного. Донесем его. Лекарь Сина… Что-нибудь, да придумает.
-Ничего он не придумает! – вдруг завелась воительница. Видимо, на нервах сказалось прощание со ставшими близкими, людьми; и болезнь Асура оказалась той самой последней каплей. – Ордену плевать, хоть даже если бы мы все не вернулись, где-нибудь пропав!
-Не говори так! Сейчас напротив, нужно успокоиться. Я все понимаю, - боец отошел от Асура и схватил за плечи Этайн. – Пожалуйста, ты должна быть сильной. Особенно, сейчас.
Этайн вытерла рукавом предательски выступившие слезы. «Орден делает из людей холодных, беспринципных ублюдков…» Они ушли оттуда, где бурлила жизнь, вновь возвращаясь в царство жестких догм, лицемерия и обмана. Именно таким Этайн сейчас виделся Орден. И, не показать виду – значит, намертво наклеить на себя маску безразличия. Умело играть эту роль, вытравив все свои переживания и сокровенные, теплые мысли. Пусть самое дорогое останется в самом тихом, далеком уголке памяти, где его не достанут желающие все ведать суровые наставники. А проверять их сейчас будут основательно, это точно.
-Ты прав, - согласилась она. – Понесем его, и … Скорее пойдем.
Воительница резко выпрямилась, будто желая одним движением кардинально переменить и внутреннее состояние. В глазах появилась холодная решимость. Вместе с Линаром они аккуратно уложили Асура на песок, затем понесли. Тот так и остался камнем – хотя дышал, и пульс был слаб, точно нитка.
В Элите Эль-Хэммам ни у кого не бывает чувства вины. Все стелятся перед владыкой, и чувство вины возможно разве что перед Орденом, а не каким-либо человеком отдельно. Несмотря на жаркий полдень, строения Ордена виднелись в холодных оттенках, когда-то родные стены приобретали чужеродные черты. В таком расположении духа бойцы и предстали перед стражниками форпоста.