Посередине комнаты стояло подобие стола, окруженное семью столбами, упирающимися в потолок. К столбам прислонились кочевники с барабанами, шаман же находился у самого стола, поджигая и раскуривая благовония. В просветах между столбами ярко горело пламя в треножниках.
Этайн с Линаром оказались в первых рядах, перед самым центром. Асур тоже находился неподалеку. Сильно стесненный в движениях толпой, он еще не успел спросить насчет того зрелищного фокуса с тифоном.
-Ты готова на такое пойти? – Линар смотрел на нее встревоженно. – Что скажет Орден? – он понизил голос.
-Так не упростит ли этот мой шаг жизнь Ордену? Среди кочевников будет свой человек, - решение Этайн осталось неизменным, и даже в голосе сквозили стальные нотки.
-Ты получаешь метку… Это ведь, на всю жизнь. К тому же, процесс болезненный…
-Не бойся насчет боли. Инициация – она такая. Посвящение в настоящие воины. Я должна выдержать. И выдержу, - девушка вышла вперед, ближе к свету пламени.
Иглы у шамана уже были подготовлены, примерный индивидуальный эскиз нательного узора – тоже. Татуировки у кочевников считались сакральным символом, в то время как Орден считал их порчей, изначально чистого, тела.
В Этайн признали свою, и предложение сделать личную татуировку считалось высшей привилегией для представителя столь малоизвестного рода.
Зрителей при проведении ритуала собралось немало, хотя сам ритуал включал в себя максимум трех человек – шамана, посвящаемого, и главу рода. Асур тоже наблюдал эту картину, про себя надеясь, что с такой меткой для воительницы вход в Элиту теперь заказан. Линар в это время сильно волновался, переминался с ноги на ногу, и выглядывал через головы столпившихся перед столом кочевников.
Этайн легла лицом вниз на некое подобие каменного стола, обнажив шею и часть спины для набивания сакрального рисунка. Несколько кочевников начало ритмично бить в барабаны. Шаман жег благовония так сильно, что скоро вся комната наполнилась довольно густым дымом.
С самыми первыми прикосновениями игл к коже начались болезненные ощущения. Но Этайн была готова к этому – к принятию на себя особого сана, следовательно, и повышенной ответственности. Не случайно она мысленно попросила джинна не облегчать боли – хотелось ощутить все в полной мере, понять, каково это. Только благодаря реальным ощущениям и своему выбору чувствуешь истинный вкус жизни. Выбор определяет человека, и любой выбор несет печать ответственности.
Рисунок на коже получился удивительным – растения составили гармоничный треугольный узор. Боль при нанесении была достаточно сильной, но, все же, удалось все успешно стерпеть, не издав ни звука.
Теперь, необходимо было дождаться заживления ран, чтобы не занести ненароком какую-либо заразу. Неделю Этайн провела в пещерах, натираясь ароматными мазями для ускорения заживления и беседуя с кочевниками.
Асур, однако, не преминул воспользоваться свободным временем. Не самый приятный разговор все же состоялся.
-Догадываются ли в Ордене, на какие вещи ты способна? – он прислонился к испещренной растительными узорами стене и по-деловому скрестил руки. Волнение выдавало лишь легкое подергивание пальцев, что, прежде, бойцу было несвойственно.
Вообще, от внимания Этайн не ускользнуло то, что после всех событий вдали от Ордена Асуру становится все сложней скрывать эмоции. Да и взгляд стал каким-то другим, порой пустым и стеклянным, в то время как раньше был более живым. Где же тот бойкий, наглый, пробивной парень из школы воинов?..
-Не думаю… Но если бы не эти, кхм, способности – мы бы погибли, и не добрались до сюда.
-Может быть. Знаешь, я много чего не ожидал. Это странно, очень странно. Думал, будет простая разведка, двухмесячная вылазка, без особых происшествий… А тут, я… - он запнулся.
-Да, Асур? Ты как-то странно говорить стал. Ты изменился, в том числе и тон… - забеспокоилась Этайн.
-Не хотел говорить, но… Временами мне кажется, что мысли более не принадлежат мне. Их кто-то вкладывает, и не могу сопротивляться. Я пассивен, Этайн, и чувствую какую-то гнетущую пустоту. Раньше такого не было…