Всю остальную часть дороги в основном молчали. Наверное, это так типично для пустыни – в жару беречь свои силы и не тратить энергию на разговоры. Фантазия у людей пустыни, поэтому, гораздо сильней – попробуй, нафантазируй себе чего среди песчаного однообразия. Все предавались своим мыслям. Этайн украдкой наблюдала за Асуром, но ничего подозрительного не отметила. Боец был так же погружен в свои думы, равно, как и все остальные.
Караванная дорога виляла между барханами; на пересечении нескольких торговых путей им то и дело попадались довольно крупные караваны навьюченных верблюдов. Солнце достигло зенита; и после пещерной прохлады пекло неимоверно.
Вскоре квартет добрался до огромного бугра. Онатас, шедший первым, остановился.
-Нам осталось обогнуть этот полупесчанный-полукаменный холм, и вашему взору предстанет белая пустыня, - с намеком на торжественность объявил кочевник.
-Так не будем же оттягивать эту чудную минуту, - слегка съязвил Линар и пошел первым. Этайн подорвалась за ним.
Весь тот буйный взрыв чувств, что испытали воины Ордена при виде бескрайних молочных песков, сложно передать словами. Небо в тот день оказалось без единого облачка, насыщенного голубого цвета. На необъятном однотонном полотне застыло белое солнце, освещающее непривычно белые пески. Местами строгую минималистичную картину разбавляли сухие невысокие кустики и отполированные ветром белые камни удивительных форм. Казалось, что это застывшие джинны; и с приходом ночи камни придут в движение, а с первыми красками зари на небосклоне вновь застынут, обретя совсем иные формы.
Вдалеке темнели крепостные стены и башни солнечного города Аш-Шамс.
«Интересно, почему город Солнца? Гораздо уместней было бы название Город-среди-белых-песков», - недоумевала Этайн.
Онатас не решался нарушить словом воцарившееся молчание от восхищения. Время, итак в пустыне текущее очень медленно, будто вообще остановилось. Над камнями оно не имеет никакой власти; и все трое в сакральном молчании будто прикоснулись к чему-то вечному и крайне важному. Причем поняли они это не разумом, а неким общим чувством. Тот восторг, что они испытали, то важное, что удалось понять сердцем, а не головой – никто после не мог внятно и логично объяснить. Это удивительно напоминает сон – порой снится что-то важное, во сне осознаешь всю бесконечную важность события, а после пробуждения понимание утрачивается, остается лишь легкое воспоминание об опыте, который необходимо, жизненно важно было получить – именно нелогическим путем.
-В какой стороне находится стоянка Кайора? - голос Этайн, словно резкий, чужеродный элемент, прервал тишину. После наваждения все разом очнулись.
-Так, если идти в город, то, как видите, прямо по дороге. А к Кайору – направо, в сторону руин, - Онатас показал на одну явную центральную дорогу, и на слабую тропинку, едва заметную, теряющуюся в песках.
-Ох, не люблю же я руины… - высказался Асур.
-А что поделать, мой друг – останков древних городов полным-полно по всей пустыне. Все, что можно было стащить – уже давно растащили. Среди руин остались лишь опасности. Да, там нужно всегда быть начеку, - кочевник вновь возглавил отряд, проведя по слабо проявленной тропинке.
Город остался в стороне; воины обогнули его справа и направились к руинным полям.
-О, это что, жук-навозник? – Линар склонился над огромным черным жуком, катящим шарик из непонятно чего размером чуть ли не больше самого жука.
-О, ведь это знак свыше! – Онатаса словно молнией поразило. – Главное, обойти его, не перейти ему путь и не раздавить. Тогда на пути нам будет сопутствовать удача.
Этайн не верила в приметы, но от удачи на пути б явно не отказалась.
Они все углублялись и углублялись в руины, беспрестанно осматривались, помня о печальном опыте. Но никто и не собирался обстреливать гостей ядовитыми иглами. Их заметили еще издалека, и поэтому хозяева руин, не скрываясь, сами вышли навстречу. Шестеро кочевников с копьями, в характерных темно-коричневых балахонах, узнали Онатаса.