«Да, непросто будет тебя разговорить, весьма непросто», - чуть расстроилась Этайн.
Следующую неделю воительница про себя назвала «неделей тишины и молчания». Молчания – потому, что Маррон так и не заговорил с ней, при этом хорошо вкладываясь в обучение; тишины – потому что, после насыщенных дней, в эту неделю ровным счетом ничего не происходило.
Зато они с Линаром успели досконально изучить город. Этайн прикидывала, куда можно отправить Линара в приближающийся понедельник – вечер ее первого боя. О грядущем событии пока знали только она и Фазим. Хозяин «ямы» посчитал, что Этайн очень даже искусна в ведении боя, хоть и хрупка внешне.
С выбором новой временной локации для Линара ей помог Онатас.
-В каких ближайших городах ты еще бывал, Онатас? – начала издалека Этайн.
-Рядом не так много городов. Ближайший – Ахкаф, независимый полис. Правда, он не такой большой, как этот, и не столь впечатляет. Желаете прогуляться?
-Я бы еще здесь отдохнул, - буркнул Асур. Орденские забыли, когда последний раз видели его довольным.
-Думаю, можно пройтись, почему бы нет, - Линар явно полагал, что Этайн тоже собирается сменить обстановку.
-Кстати, правда, Имхотеп, почему бы тебе не пройтись? Скучаешь на моих тренировках, сплошное однообразие. Пройдитесь, обещаю не покидать стен города.
-Одну я тебя не оставлю, - всполошился Линар.
-Амен тоже никуда не хочет идти. Он будет со мной.
Только это и нужно было. Асуру, скорей всего, будет наплевать, переживет она бой или нет. Если не переживет, то явно не попадет в Элиту. Главное, препятствовать, в отличие от Линара, он ей точно не будет.
-Пошли, хоть сейчас, - в тему подзадоривал Онатас.
-Ну ладно, - нехотя согласился Линар, все же, заподозрив неладное.
Одна проблема разрешилась сама собой.
Осталось разобраться с храмовником.
Должно же быть нечто, что сможет вывести его из молчаливого состояния? Поспрашивать о семье – молчит, бесполезно; как давно и почему здесь – тоже никакой реакции. Наверное, стоит поделиться, сначала, своим сокровенным, почувствовать, что может взволновать его больше всего и как бы, между прочим, рассказать. И, далее – откровение за откровение.
Было бы неплохо ненавязчиво поинтересоваться у Фазима его историей.
Кто же знал, что в ходе беседы с хозяином «ямы» в тени карликовых пальм его небольшого сада откроется еще одна немаловажная тайна. Либо мир тесен, либо слишком много удивительных совпадений.
-Полагаю, он никогда не знал ничего, кроме «ям» и арен. Тогда будущему любимчику толпы едва исполнилось шесть лет. Привел его ко мне отец, вынужденный хоть куда-то пристроить сына. Создалось несколько неприятное чувство, что он хотел избавиться то ли от ребенка, то ли от воспоминаний.
-Ребенок вызывал слишком много воспоминаний, - предположила Этайн.
-Может, и так. Я как раз продвигал свою новую идею – набирал мальчиков, чтобы готовить их исключительно к аренной жизни. Так и воспитал Маррона.
-Традиционным храмовникам не положено иметь детей, - вспомнилось воительнице. – У них ведь дети «по духу». А Маррон наверняка настоящий сын, по крови.
-Именно. Но они не сильно похожи с отцом. У меня отличная память на лица. Отец тоже высокого роста, сухощавый. Лицо напомнило мне маску. Голос всегда спокойный и ровный. Но глаза выдавали острую боль и постоянную тревогу.
Кажется, Этайн знала одного такого храмовника.
Толпа неистово вопила, кричала, норовила выплеснуться на песок. Множество факелов на стенах и светильников на потолке делало «яму» подобием самого настоящего, но кровавого, театра. Фазим уселся на почетном и видном месте, чтобы подать сигнал к бою; Асур, мрачно ухмыляющийся, действительно не сильно возражал против намерений Этайн. Остальные воины «ямы» расположились для наблюдения за боем в специально отделенном решетками отсеке.
Железная маска сильно утяжеляла лицо и неприятно напоминала Этайн мародеров Некрополя. И без того сильно потеющее лицо потело еще сильней, свет от светильников, непривычно яркий, резал глаза. Воительница, во избежание смеха публики названная «неизвестным странником», ожидала своего противника.