Маррон окончательно капитулировал и приготовился слушать.
Этайн емко и ясно изложила все, начиная от знакомства с Варламом в Некрополе и заканчивая тем, как они вместе сдерживали тифон. После этого события храмовник пока больше не давал о себе знать. Маррон некоторое время молча все переваривал, затем, после долгой паузы, высказал:
-Допустим, я поверил в джиннов. Не только от тебя про них слышал, скажем так. Но неужели «избранность», - он сделал особое ударение на этом слове, - стоит того, чтобы отказаться от родного сына?..
-Вероятно, тогда ты был слишком мал, чтобы понять. Значит, самое время – разобраться сейчас. Храмовникам на протяжении веков запрещалось вступать в браки, в какие бы то ни было союзы с женщинами.
-Это я знаю! Причем Аль-Шаидим давно развалился, от когда-то сильного Ордена осталась жалкая кучка чтущих старые традиции. У многих храмовников и семьи появились, поскольку все нормальные давно плюнули на устав, - Маррон в сердцах стукнул кулаком о стену.
-Тише, и не перебивай, если хочешь объяснений, - тихо продолжала воительница, прислушиваясь к возможным звукам после удара о стену. Мало ли, кто мог услышать. – «Избранность», как ты говоришь – не повод для гордости. Отнюдь, это тяжелое и страшное бремя, лишающее семьи и любимых. Так что дело не только в традициях Аль-Шаидим. Я сама… Не смогу быть ни с одним из тех, к кому действительно расположено мое сердце, - тут она чуть дала слабину.
Как оказалось, не зря. Откровение за откровение – и люди, меняясь, удивительным образом становятся ближе.
Маррон впервые прямо, внимательно посмотрел на воспитанницу Эль-Хэммам. До откровения он обычно смотрел либо в сторону, либо, будто бы «сквозь нее».
-Мне жаль. Прости.
-Я тебя понимаю. Ты не мог знать всей ситуации, тем более, что мне действительно приходится врать кочевникам. Довольно раздоров между орденами и племенами. И, хватит извинений.
-Нет. То есть, здесь ты права, но… Я не об этом хотел сказать. Такое натворил… - исполин даже закрыл руками лицо.
-О чем ты? – только сейчас Этайн убрала свой миниатюрный клинок и опустилась на пол рядом с резко изменившимся бойцом «ямы».
-Я уже договорился с Фазимом насчет боя… Не выдавал тебя, не волнуйся, просто договорился… Он не успел тебе сказать… Изменить решение нельзя… Дело чести.
-Какого боя?.. – никак не могла понять воительница.
Маррон отнял руки от лица и посмотрел куда-то в сторону стеклянным, невидящим взором.
-Боя с тобой. Насмерть.
По коже пробежал холодок, словно от чьего-то ледяного дыхания. Сражаться насмерть с сыном Варлама?.. Нет, не может этого быть. Можно же как-то все изменить, досконально разобраться. Какой-то бред, одним словом.
-Ерунда, бой наверняка можно отменить.
-Ни в коем случае, - покачал головой Маррон. – При договоренности с Фазимом и правилами «ямы»…
-Да плевать на Фазима и на правила! – теперь настала очередь Этайн повышать голос. – Ты осуждал отца за следование правилам, а сам…
-Несколько дней назад я говорил с ним. Много в свое время выиграл боев для него, заполнив кошелек алчного хозяина золотом… Поэтому, когда я назначаю бой, он исполняет мои просьбы, прислушивается ко мне. Я уже поклялся, что буду выступать против тебя. Поклялся честью. Если бой не состоится – Фазим обречет меня на вечный позор, что страшнее смерти. Придется биться.
-Зачем ты меня тогда обучал?..
-Чтобы ты смогла сразиться со мной в «яме». Ведь я сразу понял, кто ты, увидев впервые. Таким образом, будет честнее.
-Будет еще честнее, если я откажусь от помощи джинна. Раз так, то я отказываюсь. И будь, что будет, - Этайн, запнувшись, выглянула в окно.
Закат, будто разбросанные багровые остатки дня, смотрелся невероятно красиво. Воцарилось молчание.
В дверь постучали. То оказался хозяин «ямы», и дал понять, что время беседы подошло к концу. Оба воина, подавленные, с грустью проводили друг друга взглядами.
Такое же чувство было у нее при приближении тифона. Того самого, заставшего ее одну, впервые, врасплох. Сильнейшее ощущение приближения скорой смерти, уверенность в ее неизбежности. Почему-то Этайн казалось, что без помощи Бероэса она наверняка погибнет. И, что странно, подобные мысли ее нисколько не пугали. Внутреннее состояние стало каким-то пустым и бесцветным, все внутри словно заледенело.