Бороться за жизнь, за чувственные ощущения до последнего – такую установку дала себе воспитанница Ордена, заматывая костяшки пальцев бинтами, чтобы удобней было владеть мечом. Эту установку она мысленно повторила и перед началом боя, под вопли публики и, глядя в потолок на рассеянный свет причудливых светильников.
Маррон был тоже готов к сражению. Вне всяких сомнений, и у него был смысл в жизни. Возможно, ему хотелось еще раз увидеть отца. Может, после нескольких удачных боев он все же покинет арену и вновь отправится на поиски себя…
Слова Фазима об объявлении боя утонули во всеобщем вое, кажущимся вселенским.
Два искусных воина, оба с двумя клинками, вступили в смертельную схватку. Это не было привычными для зрителей «ямы» избиениями, отрыванием конечностей и вырыванием глаз. Такой бой пожелали бы видеть хозяева арены в своих огромных цирках. То был танец, а ней бой; от быстрых и стремительных движений клинки казались змеями.
Этайн показалось, что бой длится уже целую вечность - очень долго они пытаются хотя бы ранить друг друга, но никто никому не поддается.
Однако, от таких стремительных вращательных движений голова не могла не закружиться. Через некоторое время бойцы начали терять изначальную свежесть и ловкость. Первой дала слабину Этайн – на повороте ее немного занесло, и крепкий телом Маррон, полоснул по ее левому плечу.
Удар был настолько точным и острым, что осознание боли пришло не сразу. Левая рука теперь, можно сказать, выведена из строя. Оставалось и обороняться, и атаковать одной лишь правой.
«Я должна выжить. Выживу», - стиснув зубы, с трудом отражая удары, мысленно повторяла Этайн.
Поскольку Маррон тоже заметно ослаб, несколькими царапинами наградить голема все же получилось. Но они – ерунда по сравнению с раной в плечо. Одежда стремительно мокла и темнела от крови…
Временами девушке мерещились очертания Бероэса, выглядывавшего из-за спины Маррона. «Нет, я должна сама… Это дело чести. Выберусь».
«Ты теряешь много крови. Еще одна оплошность – и умрешь», - не вербально сообщил джинн.
«Значит, так тому и быть… Но… Линар… Шакийор…»
Эти имена оказались, своего рода, магической формулой. К тому же, мышцы, обладающие хорошей памятью, помнили все выученные когда-либо движения и приемы. От длительной обороны воительница перешла к атаке.
Но тут что-то произошло.
Это что-то заставило публику утихнуть, а Маррона с Этайн остановить безумный бой. Едва сохраняя ясность сознания, истекая потом вперемешку с кровью, они все же отметили, что на почетной трибуне что-то происходит. Вокруг места, где обычно сидел Фазим, сгруппировалось с десяток людей. Самого хозяина арены не было видно.
Некто в плаще с капюшоном воспользовался заминкой и по-кошачьи ловко, спрыгнул на арену. Благо, взор толпы был устремлен в одну сторону.
-Фазим! Хозяин ямы убит! – поползли шепотки и возгласы.
Ярко освещающие «яму» светильники вдруг мигнули и погасли на некоторое время. Этого времени хватило неизвестному, чтобы подхватить падающую на песок без чувств Этайн.
-Я же сказал, что еще увидимся, - издалека, словно сквозь завесу воды, перед самой отключкой, донесся до нее голос Шакийора-льва.
Этайн очнулась в странной белой комнате, пол которой был усыпан мелкими кристалликами гранатового цвета. Изначально россыпь цвета крови ее напугала.
-Не бойся, - успокоил ее Бероэс. – Ты в безопасности.
-Я умерла, да? – спросила девушка.
-Пока нет, но как никогда, близка к этому. Сейчас за твою жизнь борются лучшие врачеватели кочевников. А я удерживаю твой дух в теле. Незачем торопиться Туда. Рано слишком, не время.
-Перед тем, как забыться… Я слышала голос Шакийора?
-Да. Онатас сообщил ему, какой бой тебе предстоит. Он убил хозяина «ямы», тем самым спас тебя от неминуемой гибели и храмовника от обязательств.
-И Маррон жив?
-Да. Но его к тебе не пустили. Он ушел из города и больше не вернется.
-Догадываюсь, куда он пойдет, - вздохнула Этайн, пересыпая блестящие камушки из одной ладони в другую.
-Его судьба не должна волновать тебя, - жестко пресек ее размышления джинн. – Подумай о себе. Перед боем ты искала смысл своей жизни.