Неожиданно для себя аодхи заснула, ей приснилась ее бабушка, говорившая: никогда никому не доверяй, никому. Ты поняла меня?
Утром аодхи, проснувшись, почувствовала себя абсолютно здоровой и отдохнувшей.
Позавтракав мясом, чаем и ягодами, отряд двинулся дальше в путь.
Высунув голову, из заплечного мешка, Тайронис наблюдала за пустыней. На каменных россыпях сидели небольшие ящерицы, сливаясь с окраской камня и провожая любопытным взглядом маленький отряд.
Лучи огненной звезды приятно ласкали кожу, тихонько что-то нашептывал ветерок. Слышался писк и стрекотание, жужжание из-под камней.
Змейка, подняла голову вверх, следя за полетом небольшого жучка и, увидела высоко в небе парящую птицу. Она с интересом стала следить, как птица то замирала на месте, то резко поднималась вверх, то стремительно спускалась обратно. Птица явно кружила над ними, не приближаясь, но и не удаляясь от них.
Тайронис ткнула головой мальчика, требуя к себе внимания. Сауней, повернув голову, встретился взглядом со змейкой.
‒ У меня такое чувство, ‒ передала она мысль, ‒ что за тобой наблюдают, посмотри на небо. Видишь, летает над нами в небесной выси какая-то птица.
Мальчик поднял голову, осматривая внимательно небо.
‒ Эта птица – грифон. Он волен летать, где ему вздумается.
‒ Мне не нравится, что за нами кто-то подсматривает.
‒ Это просто совпадение, ‒ спокойно сказал Сауней.
Змейка промолчала, она так не думала, у нее было очень развито чувство самосохранения, и Тайронис была уверена, что это слежка.
Начались пески, скучная однообразная картина. Вдаль уходили дюна за дюной, соревнуясь в широте, сыпучести, окрасе песка, пологости и крутизне склонов.
Дни растянулись в дневные стоянки, ночные дежурства, охотой Джиотсану, ворчанием воронов.
Аодхи окрепла, освоилась с песками, ей даже иногда доставляло удовольствие греться под лучами двух огненных звезд.
Изредка в небе она наблюдала за полетом грифона, который старался держаться достаточно высоко.
Выехав на вершину очередного песчаного холма, отряд увидел впереди каменный лес.
‒ Надо успеть добраться к нему до жары, ‒ заметила Асийя.
Аодхи глянула в небо, там кружил грифон, явно направляясь в сторону скал.
Лучи Аддан припекали, но на удивление, они сравнительно быстро достигли нагромождения скал. Как всегда, в таких случаях они разделились для поиска места стоянки. Аодхи осторожно выбралась из заплечного мешка мальчика, да так тихо, что он не обратил на это внимания, занятый разглядыванием каменного леса.
Сауней, обогнув очередную скалу, увидел сидящего высоко на выступе грифона. Он насторожился. Птица пристально смотрела вдаль. Сауней сразу весь подобрался. Волчонок съежился у него за пазухой, почувствовав неладное. Халикотер захрапел, шарахаясь из стороны в сторону.
В пространстве, между двумя каменными столбами, показалась необычных размеров рогатка темно-желтого цвета с поперечными лазурно-голубыми пятнами и с золотистой короной на голове, за ней следовала стая змей-рогаток самых разных цветов: от светло-желтых до кирпично-красных. Открыв пасти, они нараспев шипели.
Королева-рогатка остановилась, подняла голову и глянула на мальчика. Встретились глаза в глаза.
‒ Ты, такой маленький, щупленький, смог убить мою маму – королеву нашего народа.
Рогатка в сомнении покачала головой, раскачиваясь туда-сюда.
‒ Это вышло случайно, она первая на меня напала.
‒ Да, но ты мог бы поступить по-другому: отбросить, ранить, ввести в беспамятство.
Сауней потупился, ему не хотелось признаваться, что он тогда сильно испугался.
Змеи, окружающие королеву, начали злобно шипеть.
‒ Пора кончать, мальчишку.
‒ Нечего с ним церемониться.
‒ Отомстим за смерть нашей матушки-королевы.
‒ Хватит с ним разговаривать.
‒ Ты слишком молода, а мы опытны, скорее убьем его, ‒ шипели рогатки прошлых выводков королевы.