‒ Успокойся, усни, ‒ услышала она властный шепот, ‒ усни, нужна твоя помощь, очень нужна.
Положив голову возле гнезда, Лэнгли застыла, закрывая глаза.
‒ Спать, спать, спать…
‒ Помогите!
Расправив крылья, она приготовилась взлететь.
‒ На север!
‒ На север? Нет! Почему именно туда?
Память услужливо напомнила ей о севере. Вся стая знала об опасностях севера, и никто никогда туда не летал. Там было опасно, жутко опасно. Сплошные пески, голые скалы. Воду отыскать было очень сложно, практически невозможно, с едой было еще хуже. И самое страшное, трудно было предугадать направление полета, приспособиться к постоянно меняющимся потокам воздуха. Только поймаешь на крыло ветер, а он мгновенно исчез. Воздушные ямы, там, где их совсем не ждешь, в которые можно провалиться и мгновенно разбиться. Летать там было невероятно сложно, можно сказать невозможно.
Находились смельчаки их стаи, из разведчиков, летали в сторону пустыни. Когда Лэнгли была совсем маленькой, крыло разведчиков отправилось в поиск, и вернулся только один, который еле пришел в себя. Вожак стаи запретил им рисковать собой. После великого переселения дорога на север была закрыта.
‒ Помогите!
Голос звал и звал, настаивая на помощи, и не было больше сил, не возможно было вытерпеть этот отчаянный призыв, эту мольбу.
‒ Без паники, ты сможешь, на тебя единственная надежда, лети…
Душа Лэнгли встряхнулась, просыпаясь, прогоняя последние остатки сна, сосредотачиваясь на зове, посылая свои лучи в поиск. Подняв голову, драконица глянула на гнездо, все в порядке, подошла к выходу из логова, вышла на уступ, расправила крылья и взлетела ввысь. Поднявшись высоко в небо, до туч, Лэнгли стремительно рванулась вперед, поймав поток, очутилась в воздушном коридоре. Ей везло как никогда.
‒ Бог ветра Лэнгдон помогает мне, ‒ мелькнула мысль, принося успокоение ее мечущейся в тревоге душе.
Лэнгли никогда не предполагала, что может так стремительно летать, ‒ быстрая, как молния, ‒ усмехнулась она сама себе. Полетом управляла неведомая сила, и драконица безотчетно подчинилась ей.
Так далеко, неведомо куда, она не залетала еще никогда. Из-за туч не проглядывалась земля, становилось холодно, мрачно и сыро. Привычные бело-синие облака сменились черно-свинцовыми рваными тучами. Лучи огненных звезд еле-еле находили себе дорогу в этом магическом нагромождении зла и боли, которое Лэнгли ощутила каждой клеточкой своей кожи. Следуя глазами по ходу звездного луча, драконица увидела далеко внизу глубокое ущелье и женщину, о боже, беременную молоденькую женщину, настойчиво карабкающуюся вверх. Лэнгли сосредоточилась: глаза, сердце, душа, мозг составили единое целое и выпустили луч поиска, который устремился вниз, пробивая себе дорогу через тучи, магический заслон зла и небытия, пронзая меж-пространство. Луч нашел душу женщины, которая была уже на грани страха, держась на волоске от безумия. Он стал вливать в нее свои силы, подпитывая разум, волю, стремление выжить, надежду, загоняя вглубь отчаяние, страх, боль и ужас. Женщина подняла голову, улыбнулась ей, глаза ее сияли от восторга, удивления и радости.
‒ Получилось, у меня получилось! Вот это да! Красота!
Драконица была в восторге. Две души, крепко сцепившись, стали тянуть женщину вверх. Лэнгли ликовала, это было неповторимое чувство единения: сестра, мать, подруга ‒ и узнавания.
‒ Странно, очень странно, ‒ подумала она, ‒ почему узнавания?
Мозг стала сверлить настойчивая мысль, вгрызаясь в память и не находя ответа.
Их души стали единым целым. Тысячи искр взорвались у нее в голове, заискрились пламенем серебра и стали наполнять все ее тело до кончиков лап и крыльев. Восторг, граничащий с опьянением, укутывал драконицу. Рванувшись ко дну ущелья, Лэнгли подхватила начинавшую падать женщину в самый последний миг. Она спасла женщину и ребенка, вернула их домой в оазис. Миссия выполнена. Ее душа умиротворенно улыбалась, наслаждаясь победой.
Проснувшись в своем логове, Лэнгли оглядела гнездо, крылом подправила кладку, полюбовавшись ею. В голубом песке поблескивали яйца, переливаясь лазурно-голубым с различными оттенками зеленого. Это была ее первая кладка, и драконица очень старательно ее обхаживала, допуская иногда лишь Кемрана полюбоваться яйцами.