– Не может быть, этого просто не может быть… За что мне такое и почему? Это не справедливо, ‒ кричала в ярости душа. Почему?..
Ничто в мире, и никто на свете не мог успокоить ее.
Сестра и брат
Кеир, стиснув зубы, не разбирая дороги, не видя ничего перед собой, шла по дну ущелья. Под ногами хлюпала болотистая густая черно-коричневая глина. Ярость клочьями рвалась с души, плавя гневом каждый сделанный шаг, с губ срывался то ли стон, то ли плач, то ли смех. Некогда изысканное буро-красно-золотистое облегающее платье висело на ней как на чучеле, открывая блестящую отполированную медную кожу. Волосы извивались, как змеи, и жили как будто бы своей жизнью. Своды ущелья сомкнулись. Неосознанным движением Кеир приложила руку к скале, открылся проход, и она, пошатываясь, двинулась дальше.
Дойдя до огромной пещеры, Кеир остановилась и рухнула на пол, силы ее были на исходе. С криком отчаяния к ней бросился ее брат Инсабл. С нежностью приподняв сестру, он отнес ее в центр пещеры, где клокотал фонтан жизненных сил-Таниш, выбрасывая то песчаные, то буро-красные, то серо-черные завихрения нескончаемых волн. Дождавшись, когда волны достигли максимальной величины, Инсабл стал осторожно опускать сестру в клокочущую массу. Кеир, полностью погрузившись в чашу, стала медленно двигаться к центру. Десятки тысяч танишек-иголочек впились в ее тело восполняя потерянную энергию, насыщая жизнью тело. Инсабл стоял у фонтана, скрестив руки на груди, напевая молитву «Битэниш». Время приостановило свой бег, чутко прислушиваясь к энергетическому посылу, словно подчиняясь словам заклинания. Постепенно волны-таниш начали гаснуть, накладываясь одна на другую, тихонько воркуя извечную песню бытия. Фонтан замер. Кеир вздрогнув, открыла глаза, сделала взмах руками и поплыла к краю. Инсабл мгновенно среагировав, бросился к ней и помог выбраться из чаши Таниш. Огненная сила энергетической массы фонтана вновь зажила одной ей ведомой жизнью, тихонько нашептывая свою нескончаемую песню вечной силы и молодости. Набросив себе на плечи серый пушистый халат, Кеир повернулась к брату:
‒ Инсабл, ты не пришел на игры «Юррас», бросил меня одну, ‒ печально произнесла она.
‒ Сестрица, ты же знаешь, я не любитель таких «изысканных» развлечений, мне хватает своих печалей и страстей. Да и не люблю я быть под чьим-то колпаком.
‒ Но мне, братец, нужна была твоя помощь.
‒ Что, требовалось погубить еще одну бессмертную душу или приобрести очередного раба для избалованной божественной элиты?
‒ Нет, все гораздо серьезней и сложнее. Однажды ночью ко мне явился Сеумас и заявил, что если я не хочу повторить участь своей матери, должна ему помочь. Я начала умолять его, сказать мне, где наша матушка и что с ней, жива ли она. Он мне ответил, что это не его тайна и если помогу, то обо всем узнаю. При условии, что я буду молчать, и о нашем разговоре никто не узнает. Свое задание я получу от нашей старшей сестры. Сегодня ранним утром Слайф явилась ко мне с приказом быть в ущелье меж-пространства и помочь ей справиться с одной непокорной смертной. Я приложила все свои силы, но этой плебейке помогли. Теперь мы никогда не узнаем о судьбе нашей матушки Грийде.
Глаза Кеир заблестели от непролитых слез, отчаяния и ярости. Сжав кулаки, так что ногти впились в кожу ладоней, сделав ей больно, Кеир в гневе прошептала:
‒ Эта смертная еще поплатится, она узнает, как вставать на моем пути.
Повернувшись к брату, она требовательным голосом спросила:
‒ Правда, ведь ты поможешь мне?
‒ Сестра, ты никому и никогда не прощала нанесенных обид. Давай сделаем так, как приказал Сеумас. Не получилось сегодня, получится завтра.
Придвинувшись близко друг к другу, они стали о чем-то шепотом говорить, причем высказывалась в основном одна Кеир. Инсабл с сомнением слушал планы сестры. Иногда поддакивал ей, качал головой то в знак согласия, то несогласия. Он не сказал сестре, что это гиблое дело: в таком состоянии она не будет ничего воспринимать. Пусть пройдет немного времени, а там видно будет. О судьбе своей матушки Грийде они не узнают никогда, с этим Инсабл уже смирился.