Девчушка, грациозно встав, подняла глаза из-под длиннющих иссине-черных ресниц. Толпа замерла, встретив спокойный властный взгляд темно-фиолетовых глаз. Некоторых это остановило, но основная масса требовала казни.
Вперед выступила ведьма-знахарка.
‒ Не трогать! Назад. Она относиться к племени колдуний.
‒ Сжечь, ‒ скандировали бабы, предчувствуя в девчушке угрозу их семейной стабильности.
Вождь племени остановил всех, подняв руку в властном движении. Окинув оценивающим взглядом пленницу, спросил:
‒ Твое имя?
‒ Джиотсану, ‒ спокойно с достоинством ответила пленница.
‒ Ты отдана знахарке Асийе, ‒ и, подойдя к клетке, открыл ее.
Девчушка выскользнула из нее, предварительно собрав все до одной травинки на полу клетки. Бабы стали крутить пальцами у виска, мол, свихнулась. Но ведьма-знахарка, подойдя и присмотревшись, с великой осторожностью взяла травы. Толпа расступилась, недоумевая, Асийя и красотка-девчушка медленно и торжественно шествовали мимо изумленного племени.
Инсабл вздохнул с облегчением: девчушка была спасена ‒и удивился сам себе. Уж он-то бог-песчаник столько на своем веку повидал смертей людей, не счесть. Инсабл усмехнулся, впервые он переживал за участь смертной. Его беспокоили глаза и этот взгляд.
‒ Почему?
‒ Ты меня совсем не слушаешь, ‒ услышал он голос сестры.
‒ Я весь во внимании. Такие дела не делают поспешно, надо все продумать. Надеюсь, ты согласна? Иди отдохни, а потом все обсудим.
Кеир недовольно поморщилась, встала и направилась в свои покои, подозрительно окинув взглядом брата. Инсабл сделал вид, что он не заметил недовольства сестры.
В поход
Ведьма-знахарка Асийя перебирала свой запас лекарственных трав. Тяжело вздохнув, окинула взглядом оставшееся богатство. Нет, еще одну зиму племя эднинов не переживет. Минуло уже семь долгих лет, как оазис был огорожен от всего мира. Пережив гибель долгожданного каравана, эднины долго горевали. Кочевники-филибы не только поставляли выносливых халикотеров, но и рогатых трицеров. Обменивали на тончайшее полотно-лиус, которое пряли женщины из шерсти горных козочек-арва, окрашивая его в самые разнообразные цвета, постоянно экспериментируя с красками. Жители оазиса лишились оружия ‒ двуручных мечей и копий. В случае нападения кочевников-казаиров они могли и не выжить. Не один разведчик тогда погиб, не поверив зыбучим пескам и стараясь добраться до оставшегося каравана. Проныры мальчишки, ступая по самой кромке меж горами и песками, тоже потерпели поражение, зыбучие пески не щадили никого. Разведчики пробовали взбираться и на крутые склоны острых гор, которые окружали оазис, ‒ все безрезультатно. Дэндины то срывались в пропасть, то падали на острые камни, ломая руки, ноги. От некогда большого отряда разведчиков осталась горстка.
Сауней всегда вставал очень рано. Первым делом он подходил и смотрел на Амриту, та спала, сладко посапывая во сне. Он улыбнулся ей, поправил одеяльце и выскользнул наружу из шатра. Утренняя огненная звезда вставала, освещая горные вершины, лучи скользили все дальше и дальше по долине, не находя препятствий. Потом Сауней подошел к загородке с курами, бросил им немного зерна, постоял, посмотрел, как они дерутся. Взял кувшин и пошел к источнику за водой.
‒ Фу-х, ‒ вздохнул он, ‒ никого нет, хорошо. Можно спокойно набрать воды.
Сауней не любил старух, которые часто собирались поболтать у родника. За своей спиной он иногда слышал презрительный шепот противных старух.
‒ Ну ничего, ‒ думал он, ‒ вот выросту и всем вам покажу.
А что покажет и как это будет, он еще пока и сам не придумал. Наполнив кувшин, он понес воду Асийе. Подойдя к шатру, Сауней, услышал, что ведьма-знахарка горевала. Прислушавшись, он понял, что лечебных трав осталось совсем мало. Он покачал головой: плохо, совсем плохо. Развернувшись, взял следующий кувшин и пошел к источнику. Наполнив все кувшины водой, Сауней решил прогуляться. Выйдя за пределы селения, он остановился. Куда бы податься? Взгляд непроизвольно остановился на выходе из оазиса.
‒ Туда? Почему туда? Ну ладно, была ни была, рискну.
Подойдя к загородке с трицерами, Сауней выбрал самого смирного, почесал его за ухом и ловко вскочил.