Внимательно осматривая отвесную стену ущелья, Джиотсану стала узнавать знакомые растения: альгаро, яретта, каранда, битенав, катиринск. Битенав – кустарник жизни, сок ягод затягивал кровавые раны; катиринск снимал сильную головную боль; яретта применялся при сердечных болях; каранда – сильное болеутоляющие.
‒ Надо же, целый склон лекарственных трав. Все в одном месте, какое богатство.
Джиотсану, глубоко вздохнув, сразу же закашлялась. В сером воздух, так ощутимо, что можно было потрогать руками, клубились то ли боль, то ли злость, то ли отчаяние.
‒ Горе-горюшко, ‒ как бы сказала ведьма–знахарка Асийя.
Все это и настораживало, и пугало одновременно.
‒ Почему стоишь как истукан, ‒ умоляюще взвыла от нетерпения ее душа.
‒ Вперед, вверх, туда, где светит наше огненное светило – Аддан, к свободе. К Аддан!
Джиотсану подняла голову, скользя взглядом по склону. Редкие лучи дневной огненной звезды пробивались через темно-свинцовые рваные тучи, которые медленно ползали по небу, грозя пролиться нескончаемым ливневым потоком.
‒ Донелла, помоги! Очень тебя прошу, помоги мне выбраться из этого кошмарного мрачного ущелья. Я ношу ребенка, не допусти смерти невинного дитя, ‒ страстно молила она богиню природы.
Луч Аддан, прорвавшись сквозь свинцовый заслон туч, заскользил по склону скалы и ударил по черной глине, освобождая от вязкого заточения Джиотсану. Недовольно чвакая, Кеир уползала со злобной ухмылкой на глинистых устах.
Молодая женщина изо всех сил сделала рывок вверх по склону, ухватившись за тонкие листья мордана, росшего в неглубокой расщелине. Бесполезно сорванная трава осталась в руках, ноги скользнули назад. Джиотсану подпрыгнула, достав рукой ветку кустарника, и вздрогнула от боли: шипы альгаро ранили нежную кожу пальцев. Но куст выдержал ее вес, она обрадовалась и вновь рванулась вверх, хватая то одной, то другой рукой ветки альгаро. Кровь, сочившаяся из ран, причиняла неудобство и боль.
‒ Ничего, я потерплю, тем более что вон там справа растет битенав, надо только к нему добраться.
Шаг, второй, третий. Камни под ногами Джиотсану заскользили, она не удержала равновесие и рухнула вниз. Падая, она ухватилась за куст альгаро, не обращая внимания на щипы, впившиеся в кожу пальцев.
‒ Так, направо нельзя, смотрим налево.
Внимательный взгляд оглядел склон, глазам не за что было зацепиться.
‒ Ни травинки, ни былинки, там мне не пройти.
Прямо протягивая ветки, звала к себе альгаро.
‒ Придется идти, ‒ с досадой подумала Джиотсану, ‒ надо прикинуть расстояние. Шагов пятьсот–шестьсот, не больше. Вперед.
Она медленно начала подъем, стараясь осторожно брать ветки кустарника. Сверху послышался шум, мимо нее пролетел камень, один, второй, третий.
‒ Нет! – с ужасом прошептала она. ‒ Только не камнепад.
Закрыв голову руками и вжавшись в расщелину, она ожидала потока камней. И камни посыпались, маленькие и большие, острые и плоские, легкие, как пушинка, и тяжелые, бьющие больно. Внезапно, на удивление, камнепад прекратился. Джиотсану с трудом выпрямилась. По рукам и спине струилась кровь из многочисленных мелких порезов.
‒ Могло быть и хуже. Если я отсюда не выберусь, останусь в этом ущелье навсегда и погибну.
Молодая женщина выпрямилась, намереваясь продолжить путь дальше.
Кусты альгаро закончились, дальше было пустое пространство.
Подтянув ногу, Джиотсану перебросила вес тела на нее, рукой нащупала небольшое углубление и тут же отдернула ее назад, наткнувшись на что-то мягкое, не удержавшись, она скатилась назад, на дно ущелья.
‒ Хорошо, что хотя бы с небольшой высоты было падать, а то и убиться так можно.
Джиотсану потрогала живот.
‒ Все в порядке, я же ведь даже не успела испугаться, и дитя не среагировало.
Встав, она сделала несколько шагов вперед по ущелью, внимательно оглядывая его. Вернулась назад и пошла в другую сторону. Все то же самое. Джиотсану в отчаянии остановилась.