Терлаг, развернувшись, направилась к тому лазу, откуда только что вышел Джитуки.
‒ Пойдем сюда.
‒ Мама, мне почему-то хочется в этот, ‒ махнув крылом в правую дыру, проговорил Джитуки.
Подойдя к центральному лазу, Терлаг принюхалась ‒ чисто, вошла внутрь, сделала несколько шагов, опять принюхалась, вроде запахов никаких нет, развернулась и вышла к птенцам.
‒ Инчанур и Джума, пойдете по этому лазу, постоянно принюхивайтесь, если заметите ответвления, возвращайтесь.
‒ Ты, Джитуки, пойдешь со мной, обратилась она к своему любимчику, самому сообразительному из выводка.
Инчанур и Джума осторожно подошли к центральному лазу. Джитуки там ходил, да и мама тоже, значит, можно идти, ничего страшного, и они робко шагнули в проход.
‒ Идем очень медленно и осторожно, принюхиваться, вертеть головой, всматриваться, слушать. Если лаз пойдет круто вниз, возвращаемся, чтобы не случилось, быстро поворачиваем назад и бегом. Ты понял, сынок?
‒ Да, мамочка, ‒ пророкотал Джитуки.
Терлаг просунув голову в правый лаз, принюхалась, запах змей отсутствовал, можно идти. Они двинулись в путь. Джитуки старался двигаться бесшумно, тихонько ставя ноги на песок и всматриваясь в стены, которые были сплошь усеяны разноцветными камушками. Особенно ему нравились желтые, которые напоминали желток драконьего яйца. Терлаг, шедшая впереди, часто оборачивалась к птенцу, но понаблюдав за ним, перестала это делать.
‒ Молодец, Джитуки, ‒ ласково пророкотала она и убыстрила свой ход. Им повезло, разветвлений пока не было. Вскоре оба почувствовали запах гнезда, от предвкушения вкусненького у обоих потекли слюнки. Наконец-то они дошли до конца лаза. Осторожно заглянув в пещеру, Терлаг увидела кладку с яйцами, взглянув на них, она удивилась: яйца все как один были темно-коричневого цвета с небольшими проблесками зелени. Это показалась ей странным, хотя не все ли равно какие лопать.
‒ Замри, ‒ приказала она сыну и сделала несколько шагов по направлению к гнезду. Снаружи послышался шум. Терлаг ошалело попятилась назад, налетев с маху на птенца и опрокинув его, но он, молодец, даже не пикнул, только сильно встряхнул головой, приходя в себя. Оба отпрянули вглубь лаза, уходить они никак не желали. В пещеру вошли два дракона: огромный серый и желтая дракониха, явно мамаша. Серый изумленно таращился на гнездо, качал уродливой головой, что-то говорил своей напарнице. Терлаг не прислушивалась, она думала свою думу. Наконец-то дракон улетел. Желтая уселась и стала буравить яйца взглядом. Можно подумать, что они цвет, что ли, поменяют, ‒ злорадно подумала айли. А потом эта дура-дракониха встала, обошла кладку и ретировалась.
Терлаг оглянулась на сына. В его глазах светилась не только неприкрытая алчность, но и страх.
‒ Правильно, пусть боится, ‒ подумала она, ‒ будет осторожнее.
‒ Вперед, ‒ скомандовала она.
Они начали быстренько таскать яйца в лаз, спеша побыстрей покинуть пешеру.
‒ Такая удача, правда, нам очень повезло, мама.
‒ Да, уж, но это редкий случай, нам с Диндаром так никогда не везло.
‒ Это потому что я с тобой, приношу удачу, правда, мамочка?
‒ Конечно, ты у меня счастливчик, ведь именно ты выбрал этот ход.
Яйца они перетаскивали пока поглубже в лаз, а потом, оставив Джитуки сторожить, Терлаг стала переносить добычу к выходу из горы.
Первая стоянка
Сауней с восхищением осматривал окрестности. Вот это да! Он что ни есть в самом настоящем походе и едет на самом настоящем халикотере. Не то что их с мамой вылазки на холмы возле поселения эднинов, когда они отправлялись собирать лекарственные травы. Некоторые растения мама и Асийя выращивали у себя в саду, но особенно ценные сорта росли на склонах гор, которые окружали оазис.
‒ Свободу любят все, даже растения, они лучше растут и плодоносят на приволье, ‒ любила говаривать ведьма-знахарка.
Одни травы они с мамой собирали вечером перед заходом огненной звезды Аддан, другие рано утром. Сауней всегда с усердием помогал маме, чтобы они побыстрей справились с работой. Часть трав они укладывали в сумки, часть раскладывали сушиться на ветру.
Сделав все дела, уединившись, мама доставала заостренную палочку и на мокром песке возле родника писала сначала буквы, а потом слова ‒ учила его читать. Саунею, конечно, было интересно узнать, что скрывается за этими закорючками, но он не понимал, зачем ему это нужно. И еще он всегда задавал себе вопрос: а откуда мама все это знает? В их племени никто не умел ни читать, ни писать, это уж точно. И еще мама взяла с него слово, чтобы он ни перед кем никогда не хвастался, ни при каких обстоятельствах. Сауней хмыкнул про себя, его матушка могла и не бояться, ему не перед кем было показывать свои знания. В племени его, мягко сказать, недолюбливали, и мальчишки всех возрастов старались наперегонки его обидеть.