‒ Я должна попасть наверх, туда, где светит Аддан и поют птицы, должна вернуться домой.
Она пошла дальше, выискивая удобное место для подъема. Обогнув выступ, Джиотсану увидела кустарник битенав с ягодами. Опустившись на колени, она сорвала несколько ягод и начала ими протирать себе руки, капнула несколько капель на спину. Взяв несколько ягод про запас, Джиотсану направилась дальше.
‒ Вроде подходящее место, ‒ встряла ее душа.
Молодая женщина начала вновь карабкаться наверх. Несколько раз, не удержавшись, Джиотсану срывалась вниз, поднималась, вновь и вновь проходя тот же путь.
Наверху, высоко в небе, шла нешуточная яростная битва: повелитель темных туч Дугаэл и Эльдора, золотистая богиня огненных звезд, не уступали один одному. В ущелье становилось то мертвенно-холодно, то сквозь тучи пробивались лучи-стрелы огненных звезд.
‒ Темно – светло, как в детской игре «тьма и свет». Только бы не пошел дождь, ‒ молила Джиотсану. ‒ Я не хочу провести здесь вечность, чтобы мой ребенок-девочка никогда не увидела мир.
Она предчувствовала, что родится девочка, не было ни малейших сомнений в этом, как знала, что первым будет сын.
‒ Сауней! Я буду жить вопреки всему!
Джиотсану с отчаянием карабкалась по склону. Лился пот, застилая глаза, руки все в царапинах и кровоточащих ранах, скользкие от крови, искали спасительные кусты, чтобы ухватиться за них и ползти дальше. Силы потихоньку покидали ее.
‒ Помоги мне, боже, помоги, ‒ шептали губы, ‒ да помогите же мне наконец, помогите…
Душа ее билась в груди, как пойманная птица в силках степных кочевниках-казаиров. Джиотсану молилась всем богам сразу, надеясь, что кто-то откликнется.
Скользя в очередной раз по склону, она подняла голову и глянула ввысь. Высоко в небе в проблесках света нежданно-негаданно появилась птица. Джиотсану обрадованно улыбнулась, ощутив, как в нее вливаются неведомые силы. Душа ее встрепенулась, потянулась к чему-то незримому, воспрянула, подбодрила ее, и Джиотсану с новой силой стала карабкаться вверх. Задыхаясь, она упорно двигалась вперед, туда, к свету, где в вышине парила птица.
‒ Я – дракон.
‒ Дракон? – удивилась Джиотсану.
‒ Да, дракон, вернее, драконица, ‒ подтвердила ее душа, лазурная, как вода в море.
‒ Море!? А что такое море?
Зашевелились уголки памяти, стараясь вспомнить до боли знакомое слово.
‒ Нет, не помню.
Перед глазами возник образ девочки, бегающей по мокрому песку.
‒ Море, это море, много воды. Набегают волны одна за другой из–за далекого горизонта. Ласковое и спокойное или грозное и шумное. Лазурное – утром, золотисто-сине-голубое – днем, серебристое – вечером, черное – ночью.
Душа Джиотсану потянулась вверх навстречу ищущему зову и была встречена крепкими родными объятиями. Слезы облегчения сочились, облегчая изнемогающую душу. Драконица резко спикировала вниз, подхватив обессиленную женщину лапами, и взмыла вверх, покидая это жуткое мрачное место, как она думала, навсегда. Джиотсану поняла, что она спасена.
‒ Мы смогли, у нас получилось!
Ликовали, слившись в один клубок души, объединенные общей целью. С гордостью драконица полетела вперед, ведомая одной ей известной дорогой, даже не подумав оглянуться назад.
Лучи Файнис, ночной огненной звезды ярко освещали оазис. Очнулась Джиотсану на пороге своего шатра. Все тело нещадно болело. Сев, она устало прислонилась к дереву, росшему около шатра.
‒ Мама, ты кричала, ‒ услышала она тревожный голос сына, выскальзывающего из шатра.
‒ Что ты тут делаешь, мамочка?
Сауней бросился к матери, обнял ее и тут же отшатнулся.
‒ Мама, ты вся в липкой крови.
‒ Что-то мне не хорошо, сынок.
По ногам побежала вода. Джиотсану пришла в ужас, до срока родов оставалось недели две.
‒ Сауней, сынок, позови Асийю.
Ведьма-знахарка явилась незамедлительно, благо ее шатер находился рядом.
Осторожно подняв Джиотсану, она с помощью Саунея довела ее к постели.
‒ Сауней, я обработаю раны, а ты поставь кипятить воду и сходи за снадобьями ко мне, возьмешь те, что в углу на второй полке.