Глянув на Джитуки, Диндар приготовил гневную речь, но вовремя остановился.
‒ Где Инчанур, и Джума?
Терлаг, подтолкнув к входу любимчика, повернула голову к Диндару.
‒ Их больше нет, они встретили подземных змей.
Подойдя к супругу, она положила ему голову на плечо. Горячие слезы покатились из глаз, орошая шею Диндара и принося облегчение душе.
‒ Пошли в гнездо, дорогая, без потерь нам не обойтись.
Глянув на молчаливо стоящего скорбящего птенца, мягко пророкотал:
‒ Джитуки, спать.
‒ Давай побудем здесь, Диндар, у меня нет сил что-то рассказывать птенцам.
Усевшись на траву около выхода, они, не сговариваясь, подняли головы вверх и стали смотреть на огненные точечки в небе.
Душою Диндар не чувствовал потери, а вдруг птенцы смогли спастись и сейчас где-то бродят по лазам в поисках выхода, но разум говорил о другом.
Джитуки никак не мог заснуть, ворочаясь в своем гнездышке, образы брата и сестры преследовали его. Выход нашелся сам собой.
‒ Джитуки, а, Джитуки, ты не спишь? ‒ Повернув голову, он увидел перед собой скромно стоящего Томакхена.
‒ Ты такой храбрый, бесстрашный, стремительный, ты самый лучший.
Слова Томакхена, как ни странно, успокоили Джитуки. Он довольно ухмыльнулся про себя.
‒ Говори братец, говори.
Сев, он стал выслушивать хвалебную песню Томакхена.
‒ Птенцы, спать, ‒ пророкотал зашедший в гнездо Диндар, ‒ у нас был тяжелый день.
В жилище айли установилась тишина.
Утром, подняв птенцов с первыми лучами звезды Аддан, Терлаг стала их учить по-новой.
‒ Подлетаем к дыре в скале, зависаем, понюхали воздух, если ничем не пахнет, просовываем голову в дыру. Принюхиваемся, ага, чисто. Влетаем. Осматриваемся. Все замечаем: цвет песка и следы на нем, яркость светящихся камешков, легко или тяжело дышать, наличие лазов, высоту и дыры наверху. Подходим поочередно к каждому лазу, принюхиваемся, если все в порядке, начинаем исследовать каждый лаз. Идем по горному лазу и постоянно принюхиваемся, если в нем встречаете разветвления, разворачиваетесь и возвращаетесь обратно. Все понятно? ‒ Терлаг поочередно заглянула в глаза каждому птенцу.
‒ Я забираю двоих, летим добывать пищу. Виклифф, Синфа со мной, остальные с матерью учиться, ‒ скомандовал подошедший к ним Диндар.
Двое птенцов, наклонив головы, чтобы никто не увидел, как они рады предстоящему заданию, последовали за отцом. Остальных Терлаг подняла в воздух. С высоты айли осмотрела предгорья и направила свой выводок к основанию гор, к нижним ярусам. Спустившись к одной из дыр, Терлаг подала знак молчания. Подошла вплотную к дыре, принюхалась. Ага, запах змей-толстушек был, но не очень сильный.
‒ Подходим по одному, хорошо принюхиваемся и запоминаем запах.
Первым боязливо приблизился Томакхен.
‒ Засовывай голову в дыру, втяни воздух, выпусти, втяни снова, попробуй его на вкус, погоняй его по носу, закрепляй в памяти головы, найдя ему местечко. Понял?
Птенец подошел к дыре и сделал так, как велела ему мать.
‒ Заходи, сделай несколько шагов и возвращайся.
‒ Я боюсь, ‒ Томакхен отчаянно забил крыльями, ‒ я лучше потом.
‒ Когда тебя сажрут, потом не будет, ‒ и Терлаг подтолкнула дрожащего птенца к дыре.
Томакхен сжавшись, уменьшившись сразу в объеме, нырнул вглубь. Оказавшись в пещерке, он закрыл от страха глаза, ожидая, что его сейчас съедят, но его никто не хватал, и птенец успокоился. Открыв глаза, он ахнул, стены горели зловещим красным огнем, в испуге Томакхен попятился назад. Наставления матери пошли прахом.
‒ Там, там… ‒ Томакхен с испугу стал заикаться, ‒ там такое…
Растолкав всех, возле дыры оказался Джитуки. Просунул голову, вдохнул незнакомый запах, отбросил его в уголок памяти, давая приказ мозгу запомнить, осмотрелся, хмыкнул и высунул голову.
‒ Да… Томи, ну ты и трус. ‒ Повернул голову к матери и произнес: ‒ В пещерке, всего-то навсего, светящиеся ярко-красные камушки. Правда, слишком яркие и слишком красные и все.
Терлаг сама решила войти в дыру. И правда, ядовито-красный яркий свет бил по глазам, а в остальном все было нормально. Правда, в пещере было множество ходов, с таким она встречалась впервые.