‒ Неплохо побывать в каждой из них, посмотреть, что да как там.
Немного полетав, спланировав, он нырнул в свою расщелину. Дракониха спала, обхватив лапами яйцо, ‒ старуха, ‒ презрительно хмыкнул он и подошел поближе. Зеленое яйцо уютно лежало в цепких лапах. Да тут никак его не вытащить, ‒ размышлял он, ‒ ничего, я что-нибудь обязательно придумаю. Развернувшись на одной ноге, Джитуки отправился восвояси.
Находка
В логове земляного волка разыгрывалась нешуточная драма. Самка приносила помет. Самец тщательно, осматривал каждого родившегося волчонка. Облизывая, прощупывал, все ли кости целы, и относил в темный угол, кладя в уютное гнездышко из сухой травы. Шесть здоровых серовато-рыжеватых детенышей радовали глаз. Вместе с последом обессиленная мать привела последнего детеныша. Волк оторопело глядел на комок шерсти, лежащий перед ним. Непонятно кто и что, какой-то уродец зеленого цвета с серовато-черными полосами. Он скривился, брезгливо дернулся.
‒ Еще и облизывать надо, ну уж нет, ни за что, ‒ подумал глава семейства.
Превозмогая сам себя, он хотел взять уродца в зубы, но в последний момент раздумал и протянул лапу, схватил и направился к выходу из норы. На трех лапах идти, конечно, было неудобно, но ничего, он согласен немного потерпеть, лишь бы избавиться от этого недоноска. Волчица почувствовав неладное, оглянулась, привстала и глухо зарычала: не отдам. Глянув волку в глаза, упрекнула: ты даже не осмотрел его.
‒ Уродец не жилец, он не сможет никогда и нигде спрятаться. В будущем этот волк, если выживет, будет изгоем, одиночкой, не сможет постоять за себя. Смотри, он какой-то странный, да к тому же очень слаб.
‒ Дай его мне, я сама его осмотрю.
‒ Я сказал, нет.
Волчонок как почувствовал, что речь идет о нем, жалобно заскулил.
‒ Ночь темна, не все ли равно какого он цвета. Ведь днем мы в норе, а ночью…
‒ Нет, ‒ стоял на своем глава семейства.
Волчица встала, шатаясь от слабости, и сделала несколько шагов в его сторону.
В ярости, волк разжал лапу, выпустив уродца на землю.
‒ Придется брать его в зубы, а не хотелось, дело дрянь.
Брезгливо взяв детеныша пастью, он метнулся к выходу.
‒ Не отдам, ‒ зарычала она и кинулась на волка. Самец, отпустив уродца, изо всех ударил ее мордой, она, не веря себе, откатилась вглубь норы, упав возле детенышей. Схватив уродца, вожак стаи земляных волков, выскочил из норы.
‒ Вот это да!
Жара стояла еще та. После прохлады норы он попал в пекло. Волк прикрыл глаза. Лучи огненной звезды кусались, короткая шерсть сразу встала дыбом. Вожак решил немного пробежаться, чтобы детеныша не обнаружили около их логова. Хлопот потом не оберешься, начнутся расспросы: почему да как, откуда.
‒ Продержится уродец недолго, ‒ подумал вожак, ‒ а, впрочем, туда ему и дорога.
Бросив малыша в кусты альгаро, он поспешил обратно к себе в прохладную нору.
Старуха-змея, потерявшая счет времени, долго проспав, решила выползти наружу. Она сильно проголодалась, но не была уверена, что кого-то поймает. В последнее время эшбэлла совсем ослабела, она уже и забыла, когда охотилась. Голод брал свое, и она решилась выползти наружу. Осторожно высунув голову из норы, эшбэлла ахнула, ‒ позднее утро, ‒ и в ужасе закрыла глаза. На охоту змея выползала исключительно ночью. Свет двух огненных звезд испепелял все живое, даже в верхних ходах ее норы днем стояла невыносимая духота, и она старалась заползать поглубже. В раздумье эшбэлла покачивалась из стороны в сторону: идти, не идти. Голод пересилил разум, и она поползла.
Становилось жарче, песок постепенно нагревался. Вдруг, о чудо, змея учуяла запах крови и поползла в ту сторону. Жара доканывала ее, но эшбэлла упорно двигалась на запах. Вскоре она увидела новорожденное дитя земляного волка. Змея подняла голову, осмотрелась: никого. Эшбэлла подползла ближе, раскрыла пасть, предвкушая наслаждение едой, и рухнула на песок…
В шатре, натянутом мамой спать было душно, Сауней ворочался с боку на бок и не мог уснуть после своего дежурства. То ему слышалось завывание, то смех, то виделись чьи-то насмешливо-снисходительные иронические глаза.