‒ Хитра, ох, хитра, и не проверишь, на кого поставила, друг или враг, ‒ прошептала Хейзи. Владычица сна всегда относилась к Анане с подозрением, но доказательств неповиновения у нее не было, та всегда выходила сухой из воды.
На белоснежном облаке в виде сердечка в окно влетела Джаннет. Гости ахнули. Сегодня Джаннет-эротический сонпревзошла саму себя. В нежно-розовом струящемся коротком платье с глубоким вырезом богиня была необычайно соблазнительна. От стройных длинных ножек невозможно было оторвать глаз. Не одно сердце екнуло у глядящих на нее. Хейзи недовольно нахмурилась: этикет бала не дозволял гостям выглядеть красивее богини-владычицы.
Искушенно улыбаясь, Джаннет подошла к Сеумасу.
‒ За тебя, дорогой, ‒ и она бросила свой шарик к остальным в медленно вращающуюся сферу.
‒ А если проиграешь? ‒ спросила Анана.
‒ Я выиграю! – небрежно повернув голову, проговорила Джаннет.
‒ Но все же, ‒ не отступала Анана.
‒ Если проиграю, ночь проведу сама, выиграю ‒ исполнение моего желания.
‒ Условия приняты, ‒ отчеканила, нахмурившись, Кали.
Джаннет танцующей походкой отошла от стола.
Как серая мышка, к столу подошла Гризель-краткий сон. Вся дрожа от страха, она произнесла:
‒ Я ставлю на Сеумаса, ‒ и глянула своими кроткими глазами на владычицу. Хейзи снисходительно улыбнулась ей. Полуобернувшись к любимчику, промолвила:
‒ Ну ты и зашугал нашу мышку.
Сеумас довольно засмеялся.
В зал нетвердой походкой, словно пьяный, весь взлохмаченный, с красновато-воспаленными глазами, вошел Джеро, редкостный красавец, мечта всех девиц-сновидений, хотя о его жестокости ходили легенды.
‒ Ах, Джеро, Джеро, хватит изводить себя и других, ‒ мягко промолвила Хейзи.
‒ Прошлого не вернешь, надо жить дальше, ‒ послала она ему свою мысль. Кивнув и угрюмо глянув в сторону Джаннет, Джеро подошел к столу.
‒ За тебя, брат, ‒ сделал он свой выбор.
‒ А если проиграешь? ‒ сладко улыбаясь, спросила неожиданно подошедшая Джаннет, ‒ пойдешь на сутки ко мне в рабство. Джеро, резко повернувшись, побелел, столбенея.
‒ Вот так поворот, неужели Джаннет смилостивилась над Бессонницей? ‒ прошептала Лиусэйдх, ей всегда было жаль этого страдальца за навязанную ему жизнь, несмотря на его всепоглощающую жестокость.
‒ Если выиграет?
Хейзи с нетерпением ждала ответа.
‒ Я подарю ему час любви, ‒ со скучающим видом молвила прекрасная богиня. Зал ахнул. Анана переглянулась с Джаннет.
‒ Сеумас проиграет, ‒ уловила Анана мысли Джаннет, ‒ я это предчувствую.
Несмотря на кажущееся легкомыслие, богиня эротического сна обладала сильнейшим аналитическим складом ума, все предсказания ее всегда сбывались. О ее даре знал лишь близкий круг друзей.
Хейзи с подозрением глянула на Анану. Что-то неуловимое проходило мимо нее, и понять, что это, она не могла. Восьмым чувством она ощущала мыслительные волны, но прочесть их не всегда могла.
‒ Что-то не так, что-то тут не чисто, ‒ прошептала она Сеумасу.
‒ Ты, дорогая, ночью была у Рамлы, так и не рассказав мне ничего.
Что было говорить? Звездная пыль предсказательницы на сей раз подвела ее. Рисунок, образованный песчинками, был непонятен. Четырежды бросала Рамла свою драгоценную щепотку пыли погасшей огненной звезды, но цветы судьбы не распускались.
‒ Вмешались иные силы, это теперь не только наша игра, предрекла Рамла, ‒ ответила с волнением Хейзи. Сеумас презрительно фыркнул, он считал себя непобедимым, многое ему сходило с рук: еще бы, у него был такой покровитель. И он с пренебрежением оглядел толпу гостей.
‒ Крылышки тебе-то скоро пообломают, ‒ прошептала Джаннет, поймав его взгляд.
Пора было начинать игру, но как всегда опаздывала Лямис. От дремы-сна пользы было никакой, но правила есть правила, их никогда при играх не нарушали. Только Хейзи хотела взмахнуть рукой, как двери распахнулись и вплыла пышнотелая дрема-Лямис.