‒ Это был, скорее всего, мираж. Я начала преследовать стадо в надежде, что хотя бы одна серна отобьется. Они уходили все дальше и дальше, меня это заинтриговало, по идее я должна была вот-вот их настигнуть, но не получалось. Где-то я совершила ошибку, но не скоро поняла, в чем дело, пока не бросила взгляд на песок. Такое огромное стадо обязательно оставляет след, а тут его не наблюдалось. Я ведь смотрела только на серн, считая, что под ноги не надо. Тогда до меня дошло, что надо мной подшутили.
‒ Кто же это смог сделать, мама?
‒ Бог пустыни, песчаник. Не всегда то, что перед глазами, реально. С миражами надо быть очень осторожным, они могут привести к гибели.
‒ Пора готовиться к ночлегу и ужинать, скоро стемнеет, проговорила Асийя.
Сауней, подбрасывая ветви альгаро в костер, постоянно посматривал на корзиночку с малышом волчонком, который тихонько посапывал во сне.
Асийя, взяв щепотку трав и заостренную палочку, очертила магический круг вокруг стоянки.
‒ Сауней, ты дежуришь первым и накорми своего друга.
‒ Хорошо.
Взяв малыша на руки и слегка потормошив, чтобы тот проснулся, Сауней стал кормить его бульоном. Как сказала бы мама, очень легким супчиком. Он макал маленькую тряпочку ‒ абсолютно чистую, дала Асийя ‒ в чашечку с бульоном и потом капал в рот волчонку. Накормив и напоив водой малыша, Сауней взял корзиночку с волчонком в руки и стал смотреть на своего маленького друга, представляя себе, каким он вырастет через несколько месяцев.
Пустыня потихоньку начала охлаждаться, пройдет время и глубокой ночью станет совсем холодно. Постепенно утихал ветер, прекращалось пение песков, животный мир, просыпаясь, выходил на охоту.
Рогатка в своей норе-пещерке меж двух камней, проснувшись, посмотрела на своих детенышей. Они свернулись в клубочек, который тихонько шевелился. Змея была довольна собой, двадцать пять змеенышей на сей раз. Прошло несколько недель после их рождения, пора им уже линять. Она подползла поближе и слегка дунула на детенышей, чтобы не потревожить их сон.
‒ Наконец-то, ‒ воскликнула она, ‒ дождалась.
Змееныши начали линять. Однообразные серые малыши на глазах превращались в светло-желтых, коричнево-красных, буровато-желтых, серо-желтых красавцев. Одна из выводка была темно-желтого цвета с поперечными лазурно-зелеными пятнами, будущая королева змеиного народа.
‒ Странно! В прошлые разы такого не было, ‒ прошелестела в тревоге душа. ‒ Не предостережение ли это?
Змея свернулась в кольцо, потом в спираль, снова в кольцо, раздумывая, как лучше поступить.
Пройдет совсем немного времени, и детеныши выползут из их пещерки. Начнут отыскивать насекомых. Если не повезет, они без пищи смогут продержаться несколько недель. Можно спокойно их бросать и отправляться на дальнюю охоту.
Рогатка осторожно высунула голову из расщелины, осматриваясь и прислушиваясь. Вроде все тихо, ни лисы-фенки, ни гийонов не слышно. Можно начинать преследование. Впервые за столь долгое время ей вновь попадается человеческий детеныш. Рогатка аж присвистнула, вспомнив вкус крови человека. Ах, как давно это было, но она не забыла. Тогда глупый мальчишка заинтересовался ее рожками, еле видными из песка, и был наказан за свое любопытство. Как вкусна была свеженькая мяконькая детская кровь.
Забрасывая вперед и вбок заднюю половину туловища, подтягивая переднюю часть, попеременно используя, то правый, то левый бок змея начала движение. Поднимая иногда голову, рогатка принюхивалась, определяя направление. Пока еще добыча далеко, можно двигаться быстро, правда она будет сильно шуметь, но надо успеть все сделать до рассвета. Мелкие грызуны шарахались в страхе, заслышав шум змеи. Рогатка упорно двигалась вперед. Волны прохладного воздуха приятно охлаждали шкурку. Змея любила погреться под лучами дневной огненной звезды, иногда выползая утром из своей норы, но все же больше она предпочитала ночь. Время выслеживания добычи и ночной прохлады.
Файнис величаво плыла по ночному небу, ведя тихую беседу со звездами.
‒ Стоп, ‒ прошелестела душа. Рогатка замерла. Впереди мигал огонек костра. Медленно, еще медленнее, она двинулась вперед.
Шатер. Возле костра, рогатка подняла голову повыше, присматриваясь, сидела старуха.