‒ Они ушли через врата?! ‒ Бхэтэйрн с опаской глянул на светящееся кольцо.
‒ Я бился о стены, проклиная ту мысль, что нашептала мне призвать Арибу. Обессилив, упал на песок, жить не хотелось. Закрыв глаза, я стал мучать себя воспоминаниями, на душе было муторно и паршиво. Раз за разом перед мной проплывали видения наших счастливых дней, совместных полетов, твое рождение, смешные истории из твоего детства, горечь разлуки, радость встречи. Я оторвал мать от дитя, погубил свою огненную Арибу.
Старый дракон в печали склонил свою голову.
‒ Сколько времени я пролежал полуживой не знаю. Очнулся я от смеха. Мой мучитель стоял возле врат и смеялся.
‒ Ты здесь навеки, страж моих врат. Твоя подружка тю-тю…
‒ Пнув меня ногой, он скрылся в огненном кольце.
‒ Тяжесть потери была так велика, что я потерял рассудок. Еле встав, я добрался до воды, испив ее, почувствовал себя бодрым. Но что-то во мне надломилось. Кто бы ни попадал ко мне в пещеру, я никого не щадил. Время для меня бежало то быстро, то медленно. Иногда от скуки я забавлялся своей жертвой, играя в догонялки. Потом, очнувшись, не ел месяцами, коря себя за жестокость.
‒ Папа, не вини себя, неизвестно как бы на твоем месте поступил другой.
Бхэтэйрна покоробило, когда он представил себя сидящим на цепи, к тому же без малейшего шанса на спасение.
Старый дракон говорил, не умолкая, спеша выговориться. Наконец его повествование закончилось, выдохнувшись, он закрыл глаза и долго сидел не шевелясь.
Бхэтэйрн молча стоял рядом, с горечью взирая на своего отца. Некогда прекрасный огромный дракон превратился в дряхлого старца. Ужас охватил серого, когда он представил себя на цепи, а по-видимому, к этому все шло.
‒ Папа, ‒ позвал он отца.
Сигдх с большим трудом открыл глаза, всплеск эмоций от встречи до того был силен, что отнял у него последние силы.
‒ Я ухожу, ‒ с трудом проговорил он.
Бхэтэйрн бросился к отцу и начал двигать его к воде, удивляясь про себя легкости старого дракона. Дотащив отца к воде, он окунул его голову, чтобы тот мог напиться. Сигдх, сделав несколько глотков, вдруг резко тряхнул головой, уставившись в одну точку. Бхэтэйрн проследил за его взглядом и сам вздрогнул от неожиданности. Недалеко от них стоял малыш-смилодончик, только выглядел он крупнее и выше, твердо стоя на своих изящных лапах.
‒ Как ты очутился здесь, малыш? ‒ изумленно спросил Бхэтэйрн.
‒ Когда я проснулся, тебя не было рядом, я долго ждал, проголодался, к тому же мне хотелось кушать и пить.
Опустив голову от стыда, смилодончик прошептал заикаясь:
‒ А еще я испугался, что ты меня бросил, мне стало страшно очень-очень, правда-правда.
‒ Как ты мог подумать, что я тебя бросил? ‒ возмутился Бхэтэйрн.
‒ Я стал осматривать пещеру, ‒ подняв голову, продолжал малыш, ‒ мне понравились блестящие камушки. Потом я стал везде ходить и нюхать воздух, наконец-то почувствовал твой запах и пошел по нему, постоянно принюхиваясь, и нашел тебя.
Смилодончик посмотрел на серого дракона ясным преданным взглядом.
Бхэтэйрн, после всего услышанного от отца засомневался в словах малыша и повернул голову к Сигдху. Старый дракон светился от радости.
‒ Смилодон говорит чистую правду. Во-первых, песок пещеры реагирует только на более-менее крупное животное с тяжелой поступью, малыш по сравнению с нами легок как пушинка. Во-вторых, у него чистая незамутненная душа, что самое главное.
Сигдх в волнении стал вышагивать возле огненного кольца.
‒ У меня появился шанс! Шанс достойно прожить жизнь, а не то жалкое тысячелетнее существование в этой пещере. Надо спешить, чтобы не было поздно.
‒ Сын, посмотри на меня, я передам тебе все свои мыслеобразы, ты просто прими, разбираться и сортировать их будешь после. Да, и самое главное: сконцентрируй всю свою волю и огромное желание оказаться в определенном месте, в конкретное время, не забудь о малейших точностях – расположение, цвет, температуру воздуха. Только так вы с малышом спасетесь. Как только я умру, мою душу заберет светловолосый маг, и уж не знаю, на какие муки он обречет меня. Он не раз заявлялся сюда, издеваясь надо мной. Пока жив, я могу избежать страшной участи.