Оранжево-огненный открыл свою душу, которая в великой печали сжалась в комок, коря и виня себя во всем.
‒ Я уничтожил всю твою семью? ‒ с ужасом спросил дракон.
‒ Не знаю. Ты можешь встать?
‒ Попробую.
Фанис медленно подтягивал лапы, пытаясь встать. Из многочисленных ожогов струилась кровь, орошая землю. Потихоньку двигаясь, шатаясь из стороны в сторону, он поднимался. Опираясь на крылья, дракон встал. Раненое крыло нещадно болело.
‒ Что мое крыло, ‒ думал он, ‒ если я погубил целый народ.
Хорошо, что хотя бы прекратился дождь и можно было что-то рассмотреть.
‒ Фанис, сынок! Что случилось? Ответь, наконец-то, ‒ услышал он голос матери.
Мгновенно среагировав, оранжево-огненный послал матери и Лэнгли мыслекартину случившегося.
Приземлившаяся на выступ Адвар осторожно сворачивала крылья.
‒ Чем можем помочь тебе Ирангэ, скажи? И прости моего сына.
‒ Надо все осмотреть, может, кто и остался жив.
Захлопали крылья вблизи, медленно спускалась лазурная.
‒ Я полечу вперед, внимательно все осмотрю.
Дно ущелья представляло собой жалкое зрелище. Поломанные светло-фиолетовые цветы небольшими кучками лежали то здесь, то там. Короткие, длинные стрелы листьев замерли в последнем крике боли и отчаяния. Лепестки лучей измяты и порваны, серебристый сок застыл навеки.
‒ Пошлю-ка я луч поиска живого. ‒ Лэнгли с досадой сильно тряхнула головой, ‒ и как я до этого сразу не додумалась.
Усевшись на краю не совсем удобного скального выступа, драконица выпустила луч поиска. Моментально пришел ответ. В одной из расщелин доживал свой век старик.
‒ Есть!
Лэнгли послала картинку драконам.
Ирангэ с облегчением вздохнул, он не один…
Старик обычно спал, находясь в полудреме, то сворачивая, то разворачивая свои лепестки буро-фиолетового цвета. Он прожил слишком долгую жизнь, подпитываясь источником подземной воды, которая на протяжения столетий поддерживала его. Все его одногодки давным-давно покинули свет, а он все держался, удивляясь самому себе.
‒ Почему? ‒ часто задавал он себе вопрос, пока не понял, в чем дело.
‒ Удачное местечко, ‒ покряхтывал он, ‒ мне просто повезло.
‒ Проснись, старик, нужна твоя помощь, ‒ услышал он чей-то голос.
‒ Я сплю, не мешайте, не трогайте меня.
‒ Дедушка, это я Ирангэ, у нас горе. В живых остались только я да ты.
В разговор вмешался Фанис.
‒ Это я случайно погубил весь ваш народ.
‒ Рассказывай, я слушаю.
‒ Мы, нас трое драконов, попали в грозу и решили искать убежища. Как не прочна наша шкура, но все же мы должны укрыться. Заметив ущелье, полетели к нему. Я спустился первым, и вдруг в меня стали бить молниями, непонятно почему и зачем. Получив многочисленные ожоги, я упал, не удержавшись на лапах.
Старик долго молчал, раздумывая.
‒ Вот для чего я столько жил, чтобы помочь возродиться моему народу, ‒ с печалью и гордостью думал он, ‒ пришла пора.
‒ Слушай, Ирангэ, и вы драконы. Я живу очень-очень долго, ‒ старик сделал паузу, ‒ за счет источника живительной воды, она подпитывает мой корень, давая жизненную силу. Корень мой длинен и толст, идет далеко вглубь скалы. Тебе, Фанис, израненному, не под силу такая работа, здесь нужна осторожность и точность. Ты, Адвар, слишком волнуешься из-за сына. Справится Лэнгли.
‒ Откуда ты знаешь наши имена? ‒ удивилась Адвар.
‒ Извините за вторжение, но я пообщался с вашими душами и понял, что вам можно доверять, об источнике никто не должен знать. Вы поняли?
‒ Хорошо.
‒ Ты, Лэнгли, должна обхватить мою голову и медленно тащить ее, чтобы постепенно освобождался корень, когда появиться вода, ты наберешь ее и полетишь на поляну.
‒ Адвар займется уборкой ненужного хлама, освобождая корни, чтобы тебе было понятнее, ищешь шею цветка. Ирангэ поможет.
‒ Лэнгли, на каждый цветок льешь немного воды, ты поняла, совсем немного. Поляна синевиров возродится. Да, и не забудьте смочить водой раны Фаниса. У вас должно все получиться, я чувствую. Прощайте. Сделайте все в точности, как я сказал.