‒ Ну и дохляк же ты, старикашка! – проговорил с издевкой Джеральд.
‒ Ну ты и даешь, мальчишка, ‒ ответил устало Брэннон.
‒ Королева-сестра, а что, разве люди все такие злые? – с удивлением спрашивали ее сестры.
‒ Не знаю, ‒ в растерянности отвечала Стефни.
Тем временем старик с превеликим трудом поменял позу, оказавшись к мальчишке вполоборота и смотрящим вглубь пещеры.
Королева медленно ползла к мальчишке, который, насупившись, со злобой смотрел на нее. Рогатка ответила ему равнодушным взглядом, страдания жертвы ее не занимали.
Неожиданно для всех мальчик запел, на удивление, у него оказался довольно красивый тембр голоса.
Джеральд удивился сам себе, когда он, кашлянув, начал петь. Сжавшаяся в комок от страха его душа, вырвалась на волю и начала отчаянно искать путь к спасению, понимая всю безнадежность затеянного, но все же надеясь на чудо.
Джеральд пел о матушке, которую раньше не ценил, о своей любви к ней, о высоких горах, окружающих оазис, о поющих песках, о высоких облаках, о звенящем быстром горном ручье, о бархатистом нежно-голубом ковре распускающихся цветов.
Брэннон тем временем всматривался в змеенышей. Те, начав ползти к расставленным цветкам с напитком, повернули обратно. В глазах рогаток светился интерес, они раскачивались в такт песне, танцуя каждый по-своему.
‒ Закрой пасть!
Грозный окрик прогремел неожиданно для всех. Сеумасу надоело вытье мальчишки, к тому же, если эти гаденыши не выпьют в ближайшее время напиток, он потеряет свои свойства, и вся его кропотливая работа пойдет насмарку.
‒ Змееныши, к цветкам!
Малыши, испуганно вздрогнув, прекратили извиваться и послушно поползли к камням, на которых стояли напитки.
Лишь один, буро-желтого цвета с голубыми поперечными пятнами, змееныш замешкался, чтобы бросить прощальный взгляд на мальчика, а потом на старика.
Глаза впились в глаза, несколько мгновений шел безмолвный разговор.
Кигэн в замешательстве полз по пещере. Наклонившись к цветку, он с трудом заставил себя выпить показавшийся ему вчера очень вкусным напиток.
Стефни, приблизившись к мальчишке, захотела поймать его взгляд, но тот даже не посмотрел на нее, уставившись куда-то вглубь пещеры. Рогатка начала раскачиваться, никакого внимания. Наклонив голову, провела языком по ноге. Мальчишка сжался. Стефни довольно заулыбалась: пусть боится. Молниеносно подняв голову, нанесла удар по правой руке мальчишки. Тот вздрогнул от боли, но продолжал упорно смотреть вглубь пещеры. Отпив немного крови, рогатка отшатнулась и впилась зубами в ногу жертвы.
Джеральд дернулся от внезапной боли, непроизвольно опустив глаза. Вид самодовольной змеючки привел его в ярость. Руки его потянулись к голове в надежде придавить ее горло.
‒ Нет, Джеральд, ‒ прошептал старик.
Но было уже поздно, руки мальчика начали сдавливать горло рогатки. Теперь в бешенство пришла Стефни. Выскользнув, она мгновенно обвила шею мальчишки, сжимая ее изо всей силы. Джеральд начал задыхаться, ему не хватало воздуха все больше и больше.
‒ Все, мне конец, ‒ успел подумать он.
Рогатку больно дернули за хвост, отрывая от мальчишки.
‒ Он нужен нам пока живым! Тебе понятно? Власть свою она вздумала тут показывать.
Сеумас брезгливо опустил змею на камни.
‒ Все, пей напиток.
Стефни, тряхнув головой, одним глотком осушила содержимое цветка и, недовольно шипя, поползла к своему семейству, пристраиваясь рядом с ними.
Стефни приснилось бескрайнее темно-черное небо, наполненное плывущими огненными звездами, и она, ползущая напрямик от одной к другой. Звезды мигали, маня к себе. Красные, голубые, зеленые, оранжевые, от их многообразия рябило в глазах. Свет их затягивал, звал к себе. У Стефни возникло чувство, что они специально не хотят ее отпускать от себя.
Время неторопливо вышагивало, посматривая на спящих змей, застывших каждый около своего цветка.
Живительный напиток делал свою, только ему подвластную работу, перестраивая клетки змеиного организма, ускоряя рост одних, замедляя процессы в других. Там, где им понадобились месяцы, изменения шли на часы и мгновения.