‒ Я почти сразу понял, но засомневался. Мираж?
Джиотсану кивнула головой.
‒ Выглядели, как живые, правда.
‒ Мне это не нравится, ‒ откликнулась Асийя, качая головой, ‒ посмотрите направо.
С каменной осыпи сползала, довольно-таки большая, темно-желтого цвета с поперечными лазурно-голубыми пятнами, рогатка с золотистой темно-зеленой короной на голове. Глаза ее сверкали гневом и кровожадностью. Оказавшись внизу, она свистнула. Наверху осыпи показались змеи, подстать королеве, но гораздо меньших размеров, попадались среди них и отдельные огромные экземпляры, и начали движение вниз, изгибаясь то в одну, то в другую сторону. Перед глазами зарябило от светло-желтого, кирпично-красного, буровато-желтого цвета. Спустившись вниз, змеи окружили королеву. Та, высоко подняв голову, стала раскачиваться, сворачиваться и разворачиваться в кольца, овалы, выпрямляясь и поднимаясь все выше и выше, миг и королева сделала бросок вверх и вбок, перевернулась и перелетела через застывшую массу змей, двигаясь на юг. Змеиный народ двинулся за ней.
‒ Миражи-оборотни, да, мама?
Джиотсану кивнула головой.
‒ Хорошо, если они быстро исчезнут, а не будут преследовать нас несколько дней или недель.
‒ Несколько недель? – переспросил потрясенный Сауней.
‒ Вперед! ‒ скомандовала Асийя.
Путники двинулись дальше, слушая шуршащую песню песка. Труженик ветер медленно, с ленцой, передвигал песчинку за песчинкой, метр за метром, дюну вот эту и следующую. День не спеша вступал в свои права. Сауней вертел головой в разные стороны, ожидая видений. Но все же вздрогнул от неожиданности, когда впереди на уступе скалы увидел сидящего грифона.
‒ Берегись, на тебя идет охота.
Глаза степного воздушного жителя смотрели заинтересованно и жестко.
‒ Почему ты помогаешь мне? ‒ удивился Сауней.
‒ Мне интересно посмотреть, смогут ли тебя одолеть.
‒ Кто?
Грифон, развернувшись и подпрыгнув, взмыл ввысь. Вопрос остался без ответа.
‒ Сауней, в чем дело, ‒ окликнула его Джиотсану, ‒ почему остановился?
‒ Мама, ты видела, там справа на скале сидел грифон.
‒ Сауней, посмотри внимательно, кругом пески и никаких скал. Тебе это привиделось.
‒ Да нет же, он говорил со мной.
‒ О чем же, интересно?
‒ Да так, ничего особенного, ‒ уклонился от ответа мальчик и глянул на воронов.
‒ Хорошо, что мы сидим в клетке, а то стали бы обедом грифона, ‒ переговаривались в страхе птицы.
‒ Значит, это был не мираж, а видение, ‒ задумчиво прошелестела душа.
Неприятный осадок комом осел в горле, мальчик почувствовал себя на мгновение неуютно.
Рука Саунея, гладившая шерстку волчонка, застыла, он почувствовал, как тот мгновенно сжался в комок, а потом начал трястись и жалобно подвывать.
‒ Тише, тише, ну что ты, успокойся, Алиф, ‒ приговаривал Сауней, поглаживая степняка.
Маленький волчонок разошелся не на шутку, преданно заглядывая мальчику в глаза, как будто пытаясь сообщить что-то сверхважное, и разочарованно скулил, не найдя понимания.
‒ Что-то не так, степняк слишком взволнован, не к добру все это, ‒ заметила Асийя.
Знахарка начала сосредоточенно оглядывать пески, небо.
‒ Вроде все чисто, но на душе как-то неспокойно.
Джиотсану подъехала поближе к сыну. Задумчиво глядя на скулящего малыша, произнесла:
‒ Волки пустынь слышат звук на расстоянии до двадцати миль, предчувствуя опасность. Алиф слишком взволнован, сосредоточься сынок, и попробуй успокоить своего друга.
Сауней поднял мордочку волчонка и впился взглядом в его глаза, спрашивая и успокаивая.
Волны страха бежали, опережая друг друга. Смятение, недоумение, ужас, удобно раскачивались на нитях страха, сматывая, сплетая клубок, туго затягивая сознание волчонка.
‒ Мой верный друг, услышь меня, к тебе с тревогой взываю я. Очнись, крепись, с тобою я. Мой верный друг, услышь меня.