Сняв заплечную сумку, Джиотсану достала воду и, намочив тряпочку, стала на ощупь осторожно протирать лицо знахарки. Постепенно вода сделала свое дело, и Асийя, вздрогнув, зашлась в кашле. Джиотсану взяла руку старухи, прижав к сердцу, делясь своей жизненной энергией с ней.
‒ Все ли в порядке? ‒ с нескрываемым волнением в голосе прошептала знахарка.
‒ Пока не знаем, ‒ печально ответила Джиотсану.
‒ Сауней?
‒ Все нормально, он молодец.
‒ Дышать трудно, да и не видно ничего, ‒ отозвался Сауней.
‒ Черная пыль будет достаточно долго стоять в воздухе, не давая нам нормально дышать.
Сауней знал, что пыль легче песка и глупых вопросов не задавал.
‒ Нам несказанно повезло. Смерч прошел стороной и не унес нас с собой в неведомые дали. Как-то на моих глазах, в дни моего детства, вращающаяся воронка смерча подхватила играющих детей, брата и сестру, и забрала с собой, больше их никто не видел. Мое племя искало их несколько недель, а потом поиски прекратили.
Асийя замолчала, вновь переживая тот ужасный момент, когда невесть откуда взявшийся единичный смерч унес ее маленьких друзей. Она спаслась лишь благодаря тому, что была в это время в шатре.
‒ Мы должны собираться и двигаться в путь, рано или поздно останемся без воды... ‒ Асийя не закончила свою мысль, но ее оба прекрасно поняли.
‒ Нет, мы пока не пойдем никуда, это очень рискованно. Вы забываете о зыбучих песках, и мы можем не угадать с направлением, и что хуже всего, ходить кругами.
‒ Ты права, доченька.
Знахарка всегда в трудных ситуациях так называла Джиотсану.
‒ Сынок, посмотри, как там вороны, что-то тихо.
‒ Мама, вороны, как и халикотеры, спят, я их погрузил в сон перед песчаной бурей. Так что с ними все в порядке.
‒ Что ж, хорошо. Садимся все рядом. Первой дежурю я, вы спите.
‒ Но я не хочу, ‒ буркнул Сауней.
‒ Спать, без всяких возражений. Набираемся сил, неизвестно, что нас ждет впереди.
Джиотсану не стала пугать сына, буря была какая-то очень странная. Обычно песчаный ураган длился не больше чем полдня, а то и намного меньше, и уходил дальше. Здесь же песчаные лапы взяли их в оборот, она это чувствовала и не хотела их отпускать уже больше суток.
‒ Почему и зачем?
Сколько она себя помнила, даже будучи еще несмышленой девчонкой, могла всегда с точностью сказать, сколько сейчас времени. Откуда у нее такая способность Джиотсану постоянно терялась в догадках.
‒ Чем же мы разгневали тебя, бог песчаник Инсабл? Чего ты хочешь от нас?
Зашуршал песок, что-то бормоча.
‒ Прошу, пощади ребенка – моего сына.
‒ Жизнь за жизнь! – прошелестел песок.
‒ Я согласна.
‒ Твоя жизнь!
‒ Я согласна…
‒ Мама, ты плакала во сне.
‒ Я спала? – не веря, спросила Джиотсану.
‒ Да, ты заснула на посту.
Джиотсану открыла глаза и встретила удивленный взгляд сына.
‒ Не может быть!
‒ Мы оба проснулись от твоего крика-плача, ‒ голос знахарки дрожал.
‒ Мама, тебе приснился кошмар?
‒ Я не помню, ‒ стараясь скрыть смущение, произнесла Джиотсану.
‒ Но нам нужно срочно уходить, мы в очаге песчаной бури уже два дня.
‒ Так долго? – ужаснулся Сауней.
‒ Делаем несколько глотков воды и подкрепляемся валеным мясом из своих запасов, ‒ проговорила Асийя.
С водой Сауней справился без труда, напился сам и дал волчонку. Но когда стал жевать мясо, туго сжав его в ладони, на зубах заскрипел песок.
Хотя ему это и не нравилось, он знал, что есть надо, а то не будет сил.
Закончив еду, они стали на ощупь кое-как все собирать. Наконец вещи были собраны.
‒ Буди халикотеров, только стань возле них и не снимай мешки, если что, успокой. Воронов не буди, пусть спят, только клетку закрой на щеколду.
‒ Не переживай, все сделаю как надо, мама.
Волчонок тихо поскуливал за пазухой.
‒ Потерпи, ‒ приговаривал Сауней, поглаживая его через рубаху. Джиотсану, ощупывая руками стены шатра, искала завязки выхода, найдя, стала осторожно развязывать одну за другой. Наконец, справившись частично с работой, она выглянула наружу.