Шатер окутывала темно-черная с коричневым переливающимся оттенком, видимо, под лучами огненной звезды, еле-еле колышущаяся, как живая, песчаная масса.
‒ Тысяча шагов… Слышишь? – прошелестел противный скрипучий шепот.
‒ Да.
‒ Сауней, иди ко мне, стань у выхода снаружи и не шевелись. Тебе ясно?
Конечно, он был далеко не дурак и сразу понял, в чем дело. Шатер ставили выходом на юг, куда они и направлялись, он будет за ориентир.
С превеликим трудом Асийя и Джиотсану собрали шатер, бросить его, находясь в пустыне, истинное самоубийство.
Взяв под узды халикотеров, женщины подошли к неподвижно стоящему на своем посту Саунею.
‒ Ты молодец! Ни жалобы от тебя, ни недовольства, выдержать так долго нашу возню дорого стоит, ‒ опершись на плечо мальчика, прошептала знахарка.
По дрожащей руке Сауней понял, что она очень устала.
‒ Все будет хорошо, вот увидите, бабушка, ‒ и он обнял ее.
‒ Никто и не сомневается.
Сев на халикотеров, они пошли медленным шагом.
‒ Хорошо, что вороны спят и не видят этой ужасной песчаной мглы, от них теперь никакой пользы, даже если отпустить, погибнут. Это, наверное, плохо, если ты никому не нужен. Вот когда Асийя совсем состарится, я ее ни за что не брошу, ‒ думал мальчик.
Откуда и почему у него возникли такие мысли Сауней и сам не знал.
Связанные веревкой халикотеры, осторожно делая каждый шаг, с трудом продвигались вперед.
‒ Мы идем как в болоте, только в песчаном! Правда, мама? ‒ наконец не выдержав молчания, воскликнул Сауней.
‒ Тише, не мешай.
‒ Ты занята? Чем?
‒ Считаю шаги.
‒ Во занятие, ‒ фыркнул про себя мальчик.
Осязаемая пыль заползала все глубже и глубже, проникая во все щели и дыры одежды. Рукава рубашки Саунея, хотя и были крепко завязаны, жили своею отдельною жизнью. Они то надувались ветром, то опадали, прижимаясь к телу. Пыль соревнуясь с песком, скреблась мышью по коже. Сауней постоянно дергался в разные стороны от этого неприятного ощущения грязной кожи.
‒ Очень хочется искупаться в речке, хотя бы в маленькой. Да, Алиф? ‒ закрыв глаза и гладя волчонка рукой по шерстке, приговаривал мальчик.
‒ Сауней, смотри!
Он нехотя разлепил запорошенные песком и пылью глаза и ахнул.
Вечерело, впереди проглядывалась гряда невысоких скал и, самое главное, оттуда тянуло свежестью.
‒ Вода!?
Сауней оглянулся, сзади него по-прежнему колыхалась песчаная мгла, протягивая свои костлявые руки. Он показал ей язык, дразня.
‒ Ты нас не достала.
Тайронис
В горном царстве Слайф всегда царил небольшой приятный полумрак. Богиня гор не то чтобы не любила яркий свет, он прямо ее бесил, действуя на нервы.
Туда-сюда сновали многочисленные рабы, каждый занят своим делом. К отбору слуг Слайф подходила всегда очень тщательно, выбирая на планетах только самое лучшее. Не в смысле красоты, тут она не терпела соперников, пусть даже это и рабы. Богиня отбирала лучших специалистов своего дела. Судьбами людей играла как хотела, отрывая матерей от детей, мужей от возлюбленных. Ей все сходило с рук. Горе тому, кто вставал на ее пути, человек ли, бог ли, ей было все равно. От взгляда ее бездонных черно-фиолетовых глаз не было спасения.
Слайф не спеша обходила свои многочисленные палаты, критически оглядывая мебель, стены, картины, виды межгорья, звездных систем, галактических миров.
‒ Пора бы сменить убранство верхнего яруса, ‒ размышляла она.
Ей быстро надоедало однообразие в обстановке комнат. Столетиями смотреть на одну и ту же картину, ну уж нет. Это раньше она была молода и наивна, когда ей хотелось делать все самой. Слайф покачала головой, как же она была глупа, а сколько уходило времени. Строила, перестраивала, радовалась, когда получалось, огорчалась, когда нет. Все осталось в далеком прошлом. Она усмехнулась про себя.
На одной из планет она нашла змей-огневок, которые теперь делали за нее черную работу, прорывая огромные залы, переходы, небольшие комнаты, ажурные лестницы, холлы.