‒ Не стал есть ее, даже мертвую, ‒ удивилась Терлаг, ‒ и с опаской глянула на ягоды. Ягодки-то не простые! Прилетев к гнезду, Терлаг рассказала все Диндару, и они решили пронаблюдать за поляной по очереди: один сидит на яйцах в гнезде, другой смотрит за ягодами. Обычно самцы не высиживали птенцов, но ради такого дела Диндар согласился. Долго ничего интересного не происходило. Вскоре вывелись птенцы, и айли лишь изредка бывали на поляне. Однажды ранним утром, отправляясь на охоту, Терлаг заглянула на поляну и, о счастье, на куст с ягодами опустилась молодая пестрокрылая малати и клюнула спелую малюсенькую ягодку. Брык, малати упала. Айли решила отнести ее в гнездо, проснется ‒ съедим, нет ‒ выбросим, решила она и схватила лапами птичку. Диндар удивился, увидев ее с малати, положив на птичку лапу, он наклонил голову, прислушиваясь. Спит, ‒ заключил он. Айли стали ждать. Аддан бежала по небосклону, посылая на землю свои стрелы-лучи. Становилось жарко, птенцы попискивали, хотелось пить. В высшей точке неба Аддан встретилась с Шей, своей ослепительной огненной младшей сестрой. На планету упала жара. Несколько часов сестры будут миловаться друг другом, а потом разойдутся в разные стороны неба до новой встречи. Время шло… Птенцы, разморенные жарой, заснули. Наконец-то малати зашевелилась.
‒ Просыпается, отлично, ‒ сказал Диндар.
И айли с удовольствием поужинали молоденькой птичкой, у которой было на удивление вкусное мясо. По размерам малати была в несколько раз крупнее их малюсеньких птенцов. С тех пор айли иногда давали птенцам сон-ягоды.
С вечера хорошо накормив птенцов, айли решили вылетать, когда на небе станут блекнуть огненные звезды. Проснувшись, они разбудили птенцов, дали им немного еды. Накануне Диндар принес мышек-монсли, вложив в каждую по сон-ягоде. Проследив, чтобы все птенцы съели свою монсли, айли, не дожидаясь, когда они заснут, взлетели. Путь был неблизкий, и надо было успеть до жары и дождя долететь до гор.
Игра Сеумаса
Сеумас, встав с кресла, ленивой походкой, явно любуясь сам собой, направился к открывшемуся меж-пространству. Зал замер в напряженном ожидании… Начиналось…
Игры проводились нечасто, их всегда ждали с большим нетерпением. В последнее время развлечения стали более непредсказуемыми, интересными и зажигательными, воспламеняли кровь, будоражили душу, интриговали, украшали однообразную довольно скучноватую жизнь царства. Проныра Сеумас находил таких игроков, что кровь стыла в жилах от неожиданных погворотов событий. То он устраивал состязания стихий, то натравливал друг на друга зверей с разных планет, то загонял во временной тупик звездные корабли, менял местами горы и моря на планете Эйнсли, совершал межзвездные катастрофы. В будуарах шептались, что он один не смог бы совершать свои проделки, обязательно кто-то там свыше должен был ему помогать.
Ночь… Шатер… Мать и сын…
Сеумас, ядовито усмехаясь, протянул руки к Джиотсану. Она стала бороться, отталкивая их. Но не тут-то было, ужас наступал со всех сторон, затягивая в болото страха, обволакивая пеленой небытия, балансируя на грани сознания, запугивая душу, сжимая в тиски голову, отнимая разум и речь, заставляя неметь конечности. Сеумас наклонился и стал нашептывать Джиотсану свои слова: тебе не уйти от меня, не уйти… ‒ которые как коршуны вцепились в добычу и стали рвать ее на части. Началась интригующая борьба… Зал с возрастающим интересом следил за разворачивающимися событиями. Сеумас довольно похохатывал, потирая от удовольствия руки. Кучка друзей фаворита столпилась возле него. Авель-ночной сон сладко улыбался, Эррол (кома) с вечно блуждающей улыбкой преданно заглядывал ему в глаза. Джеро явно наслаждался страданиями молодой женщины. Бентрис (летаргия) с наглой ухмылкой на устах, поглядывала на гостей. Ильгиз-медленный сон покачивался на носках, оглядывая всех скучающим взглядом.
‒ Лазутчик в стане врага или… ‒ мелькнула мысль и тут же исчезла.