Тем временем к богине подошел ее верный слуга, Дайглэз.
Таффи жутко ненавидела начальника стражи, было за что, и где могла, она ему всегда незаметно вредила.
‒ Возьмешь эту аодхи и отправишь ее в пустыню Золим, недалеко от скал Стини.
‒ Я не знаю такую скальную гряду, моя госпожа.
‒ Еще бы, я только недавно ее создала, специально для Тайронис.
Богиня с насмешкой глянула на верного слугу. Взмахом руки она откинула занавес на стене, где, как оказалось, находилась объемная красочная карта. Подойдя к ней, она ткнула своим красивым пальчиком в небольшой скальный островок на северо-востоке пустыни.
Таффи впилась глазами в карту: за пустыней начинались горы, до боли похожие на ее родные места. Карта была прекрасно выполнена с мельчайшими подробностями. Острые пики гор тянулись в небо, верхушки ‒ в вечных снегах, со стороны пустыни почти не было растительности, дальше вглубь проглядывались непроходимые леса, водопады. У Таффи забилось сердце, и она чуть не потеряла контроль над собой.
‒ Пустыня, бедная моя девочка, хорошо, что я рассказывала ей, как там выжить.
‒ За мной, ‒ скомандовал змее Дайглэз и направился из тронного зала, следом за ним поползла аодхи.
Тайронис поместили в пыльном заплечном мешке, свернувшись клубочком, она замерла. Они шли какими-то коридорами, делали многочисленные повороты, явно спускались вниз в подземелье, а не наружу.
‒ Надо быть начеку, ‒ думалось ей. Но слишком размеренная ходьба разморила аодхи, и она не поняла, как задремала. Когда ее грубо дернули за хвост, змея вздрогнув, проснулась.
Тайронис куда-то стремительно падала, в глаза лез песок и черная пыль, дышать было нечем. Она больно ударилась об острый камень и застыла.
Очнулась Тайронис от легких нежных прикосновений, у нее на миг замерло сердце, они напомнили ей маму. Совсем молоденькой змейкой она уползала, не слушаясь Таффи, исследовать место их обитания, хотя всем молодым аодхи это строго запрещалось. Однажды, путешествуя по нижним ярусам, она заползла в какую-то необычную комнату с огромным зеркалом во всю стену и начала по кругу ее обходить. Вдруг откуда не возьмись, появился Дайглэз, она помнит, что тогда еще подумала: из зеркала что ли выпрыгнул, и рассмеялась. Вот тут-то ее и заметили. Начальник стражи, молниеносным движением руки выхватил свой хлыст и точным взмахом, целясь в голову, нанес удар. Что было дальше она помнит только по рассказам матери. Когда Таффи, вернувшись с работы, не обнаружила дочь в логове и бросилась на ее поиски, ей попался слуга, выбрасывающий мусор, в куче хлама была она. Маленькая змейка была вся в крови, взяв ее в зубы, мама поползла в логово. Там она, облизывая дочь языком, обнаружила, что кости целы, но рана слишком глубока и крови потеряно много. Свернувшись кольцом вокруг дочери, она впала в отчаяние, смирившись с неизбежным концом. Но не такова была ее бабка. Оттолкнув дочь, она сама обвилась вокруг своей любимицы внучки, надкусила свою губу и крепко сжала пастью рану.
‒ Жизнь за жизнь.
Старуха была очень древней, свои последние жизненные силы она решила потратить не в страданиях по безвременно погибшей внучке, а лучше попробовать их отдать самой во имя ее жизни.
Просторожив всю ночь мать и дочь, Таффи утром вынуждена была уползти на работу. Вернувшись вечером, она ахнула, вокруг матери собрались ее подруги и легли рядом, поддерживая слабеющее с каждой минутой тело аодхи.
‒ Какая солидарность и всепоглощающая любовь, и бескорыстная дружба. Я потрясена, ‒ воскликнула аодхи.
Несколько дней питалась Тайронис жизненной энергией, пока старухи не почувствовали, что мать Таффи мертва и не покинули свой пост.
Обычно Таффи, как старшая, докладывала о смерти аодх, с них рабы сдирали шкуру себе на одежду. Но для своей матери, не посвятив никого в свои планы, она сделала захоронение, вырыв для нее небольшое углубление, и огнем закрыла камень на века.
Тайронис долгое время провалялась без сознания, но ожила. Шрам рваным пятном остался на шее. Бабушку свою аодхи боготворила, понимая, что обязана не только жизнью, но и умению совершать благородные поступки. У нее возникало такое чувство, что душа бабушки сроднилась с ее душою.