На воду спущен первый русский дредноут «Севастополь».
В США на замечание американца, что в России нет демократии и истинного равенства, русский посланник ответил, что в России негр уже сто пятьдесят лет назад мог стать генералом, имея в виду Абрама Петровича Ганнибала, прадеда Пушкина, и спросил, возможно ли это в Америке.
Русские рабочие на Гавайских островах находятся в ужасающих условиях. Остается один вопрос — как русские рабочие попали на Гавайские острова?!
В Москве ужасающая жара — сорок два градуса… ого! А, по Реомюру… Черт, и сколько это будет по Цельсию? Ладно бы по Фаренгейту назвали, как пересчитать его в градусы Цельсия, Руслан знал — отнять 32 и разделить на 1,8. А Реомюра?
Руслан не выдержал и встал со стула. Где-то тут лежал справочник… Интересно же… Реомюр, Реомюр… Ага, просто разделить на 0,8… Это будет…
— Руслан Аркадьевич, Руслан Аркадьевич!
Кто-то из рабочих ворвался в кабинет с таким видом, как будто мастерские уже горели.
— Что случилось?
Справочник отлетел в сторону. Мало ли — и вправду горим.
— Там — письмо!
— Какое письмо, что за письмо, от кого письмо?
— От царя! Петр Александрович за вами послали!
На столе перед бледным и взволнованным Фрезе лежал конверт. Из хорошей белой бумаги — а белая бумага в здешнем времени была дорогой редкостью — с печатью императорской канцелярии.
— Ответ на прошение? — спросил Руслан.
— Навряд ли приглашение на банкет, — съязвил Фрезе.
Немудреная шутка помогла расслабиться. Лазаревич взял нож, аккуратно отрезал узкую полоску с края, достал письмо… Немного подержал и протянул, не разворачивая, Фрезе:
— Это ваша заслуга, Петр Александрович, вам и читать.
Автопромышленник развернул бумагу, жадно впился в нее глазами… Брови взлетели вверх, Фрезе побледнел, в буквальном смысле слова, как мел, и рухнул в кресло.
Да что там такое?!
Руслан схватил письмо.
Так… «В ответ на Ваше прошение о… Его императорское величество… начертали…»
Что? Что за черт?!
«…начертали: «Отказать. Закупить аналогичные автомобили во Франции».
Перед глазами Лазаревича все поплыло. Он перестал понимать, что происходит.
«Отказать. Закупить аналогичные автомобили во Франции».
«Отказать. Закупить аналогичные автомобили во Франции».
«Отказать. Закупить аналогичные автомобили во Франции».
Да как это?! Испытания пройдены, сам же Николай обещал… да и какие аналогичные?! Во Франции нет джипов! Их в всем мире еще нет! Весь мировой запас джипов вон, под окном стоит!
Как так можно-то?! Вот так, в пять слов похерить напрочь все планы?! Плюнуть на собственное обе… Погоди-ка…
А ведь верно. Николай ничего не обещал. Поболтал, вежливо выслушал и сказал, мол, пишите, я приму решение. Вот оно — решение, идите, мол, со своими автомобилями лесом, мы во Франции закупим. То, что решение будет положительным, император не обещал. Как — слишком поздно — вспомнил Руслан, Николай не любил никому отказывать лично. Всегда вот такие кунштюки с заочным письменным отказом выкидывал.
И все равно — где логика?! Где?!!
— Ладно, — Руслан тяжело вздохнул, — Ладно, Петр Александрович. Черт с ними со всеми, мы свои автомобили и так продадим. Что-нибудь придумаем, верно… Петр Александрович!!!
Фрезе сидел в кресле, неловко завалившись на бок.
И не дышал.
Глава 44
Хоронить Петра Александровича Фрезе, изобретателя первого российского автомобиля, человека, безумно влюбленного в автотранспорт, умершего, как это часто бывало в истории России, неоцененным и забытым, будут по первому разряду. Руслан даже знал, что означает это выражение, но его это знание совершенно не радовало.
Автомобильные мастерские по завещанию переходили к старшему брату Петра Александровича — Александру Александровичу Фрезе, тому самому генералу от инфантерии и члену Государственного совета, о чьем существовании Руслан узнал совсем недавно, потому что между братьями были какие-то оставшиеся неизвестными трения. Дети Петра Фрезе к автомобилестроению никакой тяги не испытывали: старший сын, Александр, где-то в Новороссийске входил в члены правления завода, младший, Петр, хотя формально и был членом акционерного общества «Фрезе и Ко», и в молодости активно интересовался автомобилями, последние годы к увлечению отца охладел, служил в порту и занимался, как он мельком упомянул в разговоре, подводными взрывными работами. Бросать такое интересное дело ради смутных автомобильных перспектив он не собирался. Три дочери давным-давно повыскакивали замуж и становиться бизнес-ледями желанием не горели.