– Вы знаете капитана Мациевича? – девица лет двадцати, в круглой соломенной шляпке, схватила Руслана за рукав.
– Ну как вам сказать… Знаком.
Глаза девицы загорелись. Точно такой фанатичный блеск можно было бы увидеть и в наше время, у безумных поклонниц певцов или актеров. Легко можно было представить ее, размахивающую белой майкой и визжащую "Эдвард Каллен – лучший!"
– Вы тоже пилот? – девица чуть не обмерла от восхищения.
"Сто лет прошло – ничего не поменялось, – в который раз подумал Руслан, – хотя… Может быть лучше фанатеть от летчиков, чем от гламурных вампиров и сексуально-метровых певцов неясной половой принадлежности? Или фанатизм неприятен вне зависимости от объекта страсти? Неприятен своим неприятием иной точки зрения, скажем так…"
– Вы пилот? Да, вы пилот?
– Нет, – вежливо улыбнулся Руслан, – Я – торговец мебелью. Из Нью-Йорка.
Вот про Нью-Йорк лучше было не уточнять. Погасший было интерес вспыхнул с новой силой.
– А вы там в Америке летаете на аэропланах?
– Некоторые, – вмешалась Юля, – летают и без аэропланов.
Девица смерила ее взглядом, каким владеют только женщины. В этом взгляде можно было без труда прочитать, что Юля лет на десять старше, что платье на ней пошито в провинциальном городке, что корни волос предательски белеют и что она, Юля, подходит Руслану гораздо меньше чем пока незнакомая девушка.
Взгляд Юли был не такой информативный. В нем присутствовали только крюк под потолком и окровавленные ножи.
– Моя жена Юлия, моя дочь Анна.
Реакция – ноль. Восхищенный взгляд был направлен исключительно на "объект". Жена – не стена, дочка – не помеха.
– Руслан Лазаревич, – правила этикета попраны.
– Меня, – девица облизнула губы и поправила пшеничный локон, – зовут Жюли.
– Нам пора идти, – с нажимом произнесла Юля и потащила Руслана в глубь толпы.
– Еще увидимся, – прозвенел за спиной голосок.
– Ну и что это за крыса?
– Почему же крыса? – усмехнулся Руслан, – Вполне симпатичная девушка.
– Крыса, потому что нацелилась на чужое.
– Юля, меня никогда не тянуло на малолеток.
– Зато малолеток почему-то всегда тянуло на тебя. Вспомнить хотя бы ту Алену на практике в школе…
– Юля! Алена была ребенком!
– А записки она тебе тогда писала совсем не детские.
– Ну, я же на них не обращал внимания. К тому же уже был женат на тебе.
– Алена на это тоже особого внимания не обращала.
– Папа, – громко спросила Аня, – А зачем у того летчика шарф на шее?
– Во-первых, – обрадовался возможности сменить тему Руслан – на высоте холодно. А во-вторых, шарф шелковый, потому что летчику нужно постоянно крутить головой и он может натереть шею о воротник куртки, если не будет шарфа.
– Кстати, откуда ты этого летчика знаешь? – глаза Юля говорили, что Жюли не забыта и обязательно будет припомнена при случае.
– мы вчера с ним познакомились, – вмешалась Аня.
Руслан оглянулся. Они уже вышли из толпы и стояли на краю поля, неподалеку от ангаров, рядом с лотками, где продавался лимонад.
– Это не просто летчик, Юля. Это – живая легенда, капитан Мациевич.
– И чем же славна эта легенда?
Помнил о капитане Руслан не очень много, в основном то, что было написано о его судьбе в старой книжке в зеленой ледериновой обложке "Иван Заикин. В воздухе и на арене".
– Один из пионеров отечественной авиации, смелый человек, отважный пилот, по слухам… – Руслан оглянулся – эсер. Правда, в историю он попал из-за своей гибели.
– Он погибнет?! – хором охнули Юля и Аня.
– Да. В один из полетов его самолет рассыплется, он выпадет из сиденья и разобьется насмерть.
– Парашют не раскроется?
– Нет сейчас парашютов. Они без них летают.
Юля посмотрела вверх, на ажурные этажерки, стрекотавшие в воздухе. Поежилась:
– Самоубийцы… Руслан! А что если он погибнет сегодня?!
Аня вскрикнула и закрыла рот руками.
– Да нет. Насколько я помню, он сначала должен будет прокатить Столыпина и погибнуть только через несколько дней. А Столыпин… – Руслан припомнил заметку, которую он вчера прочитал в одной из купленных Юлей газет, – только-только прибыл в Петербург. Навряд ли он так сразу бросится кататься на самолетах.
– Руслан, мы должны его предупредить.
– Столыпина?
– Летчика, дурак!
– Юля, а нужно ли? Мы ведь не знаем, к каким последствиям это приведет…
– Человек останется жив!
– Юля, во-первых, они тут и так над собственной смертью ходят. Не разобьется сегодня, разобьется завтра. Во-вторых, может оказаться хуже, к примеру, он спасется в этот раз, зато в следующий он упадет вместе с самолетом на зрителей и погибнет больше людей. В-третьих, рассказать ему, откуда я знаю будущее и не спалиться – невозможно…
– То есть, ты ему ничего говорить не будешь?
– Нет.
– Ладно, – пожала плечами Юля, – нет, так нет. Куда теперь?
– Ого, господин Лазаревич, – хмыкнул капитан, – Какая интересная емкость.
Руслан взял для бензина одну из своих канистр, которая, пока они гуляли, ждала в повозке извозчика. Втридорога содрал, пользуясь тем, что в Коломяги рвались многие.
– Да, – кусочек рекламы, – на фабрике Фрезе такие начинают выпускать.
Мациевич покачал канистру в руках:
– Удобно, – признал он, – А этот крест что значит?
– Для усиления жесткости боковых стенок.
– Честно говоря, Петр Александрович, не знаю, – повторил он утром, когда забирал канистру с фабрики, – не знаю. Возможно, для усиления жесткости боковых стенок.
Они стояли у УАЗА, покрытого капельками конденсата от утреннего тумана.
– Жесткость стенок? Хм… Это первое, что пришло мне в голову, но ответ почему-то показался излишне простым. Да, воистину, не нужно усложнять…
Если Мациевича поразила канистра, то Руслана – бочки с бензином. Обычные такие бочки. Деревянные, с обручами.
Мациевич распорядился, чтобы Лазаревичу отпустили бензина в размере емкости, и откланялся, куда-то торопясь.
– Руслан, – выдохнула через нос Юля, – я подожду тебя снаружи. Мне дурно.
Она с Аней остались возле ангара, Руслан вошел внутрь.
– Анечка, – Юля высыпала в ладонь дочери горсть мелочи, – Постой вот здесь у лотка, попей лимонада. Присмотрите, пожалуйста, за моей дочкой, – обратилась она к продавщице, крупной женщине с серым пуховым платком на плечах, – Мне отлучиться нужно.
– Конечно, – улыбнулась женщина, – отчего ж не присмотреть?
Юля погладила Аню по голове и заторопилась в сторону самолетов. Возле которых мелькнула куртка Мациевича.
– К аэропланам нельзя, дамочка, – выставил руку вперед хмурый охранник.
– Господин капитан! – крикнула Юля.
Повезло, Мациевич оглянулся.
– Я – жена Лазаревича!
Несколько усталое выражение лица – похоже, поклонницы капитана, мягко говоря, достали – сменилось на заинтересованное:
– Госпожа Лазаревич? Вашего мужа не устроил бензин?
– Дело не в бензине. Дело в вас. Мы можем отойти?
Капитан не двинулся с места:
– А в чем собственно дело?
Юля оглянулась. Сейчас муж закончит переливать бензин, выйдет из ангара, увидит ее и выйдет уже из себя.
– Скажите, капитан, вы уже катали Столыпина?
– Премьера?
Перед мысленным взглядом Юли предстал Дмитрий Медведев на здешней этажерке: кожаная куртка, летный шлем, глаза больше очков.
– Ну да, премьера.
– Нет. Его же не было в столице.
Юля выдохнула:
– Видите ли, в чем дело… – начала она, затем понизила голос, – дело в том, что мой муж страдает приступами ясновидения. Иногда, очень редко, по неизвестной причине, он видит будущее. Человека или же предмета.
Мациевич слушал внимательно.
– Когда он увидел вас, у него случился такой приступ. Мой муж видел вашу смерть.
По спине капитана пробежал холодок. Как все пилоты, он не боялся смерти и как все пилоты, был суеверен.