– Ну да… Туда. Там хорошо, там подруги… Школа… Теле… это… разное, в общем. А ты о чем мечтаешь?
– Аня, а в вашей Америке обычный человек может стать адмиралом?
– Ну, не знаю. Наверное, может. А что?
– Ты никому не скажешь?
– Никому, – Аня жестом "застегнула" губы.
– Я хочу моряком быть. Только не просто моряком, а чтобы потом адмиралом стать. А здесь, – Володя вздохнул, – чтобы им стать надо барином быть. Или богатым. У меня, – еще один вздох, – не получится. Я вот и подумал: может мне в Америку уплыть? Если у вас там любой адмиралом становится.
Аня подумала.
– Нет, – покачала она головой, – наверное, у нас тоже деньги нужно заплатить, чтобы адмиралом стать. Если у тебя много денег нет – ничего не получится. Так все говорят, что у нас все только за деньги делают…
– В Америке?
– Ну да… Там.
– Э-эх… И там мне ничего не светит. Нигде простому человеку адмиралом не стать. Что же делать?
Дождь и ветер ненадолго стихли, проглянуло солнце и Руслану надоело сверлить взглядом дочку с ее кавалером, а также оглядывать окрестности, в поисках возможных шпионов.
Никто в толпе значком шпиона не размахивал, поэтому Лазаревич зашевелился и достал из кармана запихнутую в спешке тетрадь с Юлиными конспектами качества продуктов.
Периодически поглядывая на дочку – а также на прижавшуюся жену, восхищенно наблюдавшую за самолетами – Руслан зашуршал страницами.
Судя по записям, Танюша начала рассказывать Юле о том, как определить свежее мясо: "Говядина – темно-красная, баранина – светло-красная, свинина – розовая. Если запах кислый, сладкий или тухлый, на поверхности – подсохшая корка, в цвете есть желтый, зеленый или коричневый оттенок, мясо не упругое, из него вытекает мутный сок – такое мясо нужно аккуратно взять двумя пальцами и бросить в того, кто вам его втюхивает. Жир – белый. Если жир красный: мясо красили".
Вот после этого мысль служанки вильнула в сторону и дальше записи рассказывали о нехороших продавцах и о том, как они подделывают продукты. Честно говоря, волосы Руслана слегка шевелились.
Опять, снова и снова, всплывала в голове мысль о том, что различия между Россией 1910 года и Россией 2012-ого кране малы. У нас любят добавлять консерванты, загустители, красители, ароматизаторы, напихать в колбасу соевый белок для объема или обозвать маргарин "Маслицем вологодским", и купцы дореволюционной России от современных бизнесменов не отставали. Вернее, это наши не отставали от предков.
Под видом сливочного масла продавали крашеный в желтый цвет маргарин – привет, "Маслице" – да еще и сделанный чуть ли не из дохлых собак.
"Настоящее оливковое масло" делали из смеси подсолнечного, кунжутного, льняного и оливкового, для запаха.
Сахар, для придачи ему красивого голубоватого оттенка, красили синькой, а то и медным купоросом.
Молоко разбавляли водой, а "для густоты" подкрашивали его известкой.
– Вот-вот, – обратила внимание Юля, – такие иногда хитрушки придумывают, я еще не все записала. Вот ты знаешь, как увеличить объем и вес красной икры?
– Пива подлить?
– А ты откуда знаешь?!
Руслан хмыкнул:
– Кажется, в одном из романов Вайнеров читал, не помню в каком.
"Надо же, какие традиции мошенничества. В царской России икру пивом бодяжили, в Советском Союзе… Интересно, сколько пива в тех бутербродах с красной икрой, которые подают в кафе в 21 веке?"
В молотое кофе добавляли цикорий, ячмень, желуди, да хоть бы и дорожную пыль, лишь бы по цвету подходила. С кофе в зернах было и того забавнее. Казалось, ну как ты зерна подделаешь? Ан нет, очень даже легко. Были даже специальные машинки, с помощью которых лепили неотличимые от настоящих по внешнему виду зерна кофе из поджаренного теста.
Бодяжили чай, собирая спитой и добавляя в него для цвета жженый сахар и берлинскую лазурь, для вкуса – иван-чай и листья тополя, для веса – свинцовые опилки. Руслан вспомнил фразу из исторического романа: "Крыши Рогожской стороны, рыжие от спитого чая, сохнувшего на солнце".
В муку подсыпали размолотый минерал, который по виду от муки не отличался, но был гораздо тяжелее.
Макароны лепили из чего попало, яиц, полагающихся по рецептуре, не клали, а в желтый цвет красили шафраном.
Впрочем, нынешним торговцам до своих предков иногда было далеко, по крайней мере, совсем уж откровенную отраву те старались не пихать, в отличии от прадедов.
В пиво добавляли полынь, алоэ, белену и стрихнин.
В уксус, для крепости – серную кислоту.
Разноцветные конфеты красили ядовитыми красками: зеленые – ярью-медянкой, красные – киноварью, содержащей ртуть, белые – свинцовыми белилами…
"Правильно, – подумал Руслан, – Подло, но правильно. Съесть столько конфет, чтобы отравиться насмерть ни один ребенок не сможет, а от той порции, что съест – максимум понос. И поди еще докажи, что от зеленых конфет, а не от зеленых слив…".
Руслан мысленно отметил не давать Ане здешних конфет, разве что из дорогих магазинов и перелистал на начало записей. Немного проскочил вперед и увидел очень любопытную вещь.
"Причины проигрыша в войне: усталость народа и армии от затяжных военных действий, неготовность промышленности к производству необходимого для фронта в течение продолжительного периода".
"Причины затягивания войны: а) несогласованность действий армий Самсонова и Ренненкампфа в начале войны, б) отсутствие возможностей прорыва обороны противника в середине войны, в) малая скорость перемещения войск в течение всей войны".
"Возможный выход из сложившейся ситуации: выигрыш войны в течение первого года, до появления усталости и исчерпания запасов".
"Пути преодоления причин затягивания войны:
а) несогласованность – радио;
б) малая скорость – автомобили;
в) отсутствие возможностей прорыва – ТАНКИ".
– Это я так, – небрежно бросила Юля, увидев взгляд мужа, – на досуге примерно прикинула… Но я ничего этого делать не собираюсь! – громко добавила она. И тут же спросила мужа:
– Ну? Что скажешь?
– Юля, боюсь спросить… Откуда ты знаешь про Самсонова и Ренненкампфа?
– Читала. У Пикуля и Бушкова. Правда, у Пикуля было написано, что это Ренненкампф подставил Самсонова за то, что тот когда-то ударил его по щеке, а у Бушкова – что это Самсонов подставил Ренненкампфа за то же самое. Но что все дело было в том, что две армии не согласовали свои действия, я точно помню. Не отвлекайся. Что ты скажешь вообще про мои мысли?
Руслан потер подбородок.
Глава 28
День похорон капитана Льва Мациевича превратился в день национального – ну или по крайней мере общестоличного – траура.
Невский проспект был запружен толпами народа, желавшего отдать последнюю память убитому пилоту. Местами, не стесняясь слез, плакали женщины. Над людской массой плыла огромная тридцатисаженная туша дирижабля "Кречет".
У Торговых рядов от толпы отделился человек и остановился за углом, отдыхая и украдкой вытирая глаза носовым платком. Ветер, разумеется, всего лишь ветер…
Актер Народного дома Глебов-Котельников, чье настоящее имя было Глеб Евгеньевич Котельников, поежился и поднял воротник пальто, пытаясь прикрыться от на самом деле холодного ветра. Особенно мерзли уши, кепка не спасала.
– Ужасная трагедия, не правда ли? – произнес голос слева.
Котельников обернулся. Рядом с ним остановилась семейная пара: мужчина, чуть младше самого Глеба, с короткой светлой бородой, в пальто и широкополой шляпе, и темноволосая женщина с маленькой кожаной сумочкой.
– Ужасная, – кивнул Котельников, – Авиаторы не должны ТАК погибать.
– Простите, – недоуменно поднял бровь незнакомец, – А как же они должны погибать?
– Нет-нет, вы меня неправильно поняли. Люди вообще, по моему мнению, погибать не должны. Просто… быть убитым грабителем, в грязной парадной… Ладно еще в воздухе…
– Выпасть из сиденья, – подхватил незнакомец, – и темным комком лететь вниз, к земле, понимая, что спасения нет и смерть наступит через несколько секунд. А потом удар! – незнакомец резко хлопнул рукой в перчатке по ладони, Котельников чуть не подпрыгнул, – Переломаны абсолютно все кости, расколот череп, ребра проткнули сердце… ТАКАЯ смерть лучше?