'Что б он сдох! - раздражённо подумал принц и взглянул на белые, очерченные позолоченной рамой двери. - Интересно, Берта ещё там? Или Бернар в одиночестве подбирает для меня способ казни?' Марвина так и подмывало переместиться куда-нибудь подальше от Дарры, но тонкая ниточка боли, обвивающая шею, точно строгий ошейник, охлаждала бунтарский пыл: чтобы принц сейчас ни сделал, предводитель легко переиграет его. 'Почему ты так поступила с нами, Джирма? Неужели ты не знала, кто такой Бернар? Или у тебя был план? В таком случае, мне он не понятен…'
В приёмную в очередной раз вбежал Жозеф. Бросив недоумённый взгляд на принца, он распахнул дверцы резного секретера, выдвинул средний ящик и стал перебирать стопку исписанных листов. Марвин с невозмутимым видом наблюдал за товарищем, хотя мысли его метались, как напуганные лисой зайцы. Он то вспоминал о Кошке, то пытался понять, чего добивается Бернар, то грезил о ласковых объятьях жены, на короткие мгновения выпадая из действительности, и возвращался обратно с мыслями об Элларде и Жераре.
'Я схожу с ума', - кисло сказал себе принц Аргора и устало потёр виски. Жозеф тотчас замер с листками в руке, обернулся и напряжённо уставился на Марвина.
- Я в порядке, - проворчал принц.
Немного поколебавшись, Жозеф кивнул и вернулся к работе, а принц вновь принялся разглядывать набившую оскомину приёмную: 'Да уж, в порядке… Интересно, сколько ещё мне придётся повторять эту фразу? Зачем я её вообще произношу. Надеюсь обмануть джирмийцев?' И Марвин иронично улыбнулся, вновь вызвав пристальный оценивающий взгляд Жозефа. Принц мысленно выругался, отвернулся и стал с исключительным вниманием изучать напольные часы.
Белые полированные двери приоткрылись, и из кабинета выскользнула Берта. Дорожный наряд исчез. Графиня была одета с привычной роскошью: шёлковое голубое платье, парчовые туфельки на высоком каблуке, вызывающе дорогие украшения. Увидев принца, Берта с каменным лицом присела в реверансе и выскочила из приёмной, словно за ней гналась стая бешеных собак.
Марвин скривился и откинулся на спинку кресла. Он не сомневался, что Берта передала их разговор слово в слово, и готовился стойко встретить гнев предводителя.
Часы пробили пять, и в голове принца раздалось долгожданное: 'Заходи'. Марвин поднялся, чувствуя, как неприятно гудят затёкшие мышцы, бросил взгляд на Жозефа и вошёл в кабинет.
Предводитель сидел у камина и смотрел на огонь.
- Подойди, - не оборачиваясь, произнёс он и указал рукой на соседнее кресло.
Спокойствие предводителя заставило принца напрячься до предела. Изо всех сил стараясь удержать на лице невозмутимое выражение, Марвин опустился в кресло. Предводитель мельком взглянул на него, взял в руки кочергу и поправил откатившееся полено. Огонь жадно вгрызся в сухое дерево, и лицо принца лизнула волна жара.
- Ты и впрямь так глубоко ненавидишь меня, Марви? - разорвал тишину вкрадчивый голос Бернара, и в принца впился угольно-чёрный взгляд.
- Я беспрекословно исполняю всё Ваши приказы, сударь.
- Ты не ответил.
- Я ненавижу Вас, сударь, - тихо, но твёрдо произнёс Марвин, понимая, что после этих слов он покойник. Впрочем, сейчас это казалось уже не важным. Принц Аргора вдруг почувствовал себя действительно свободный. И пусть клеймо с его шеи никуда не делось, пусть жить ему оставалось совсем чуть-чуть, зато у него появилась возможность сказать всю правду в лицо предводителю. И Марвин не стал себя сдерживать. - Я ненавижу Вас, сударь, так же сильно, как когда-то преклонялся перед Вами. В моём сердце вы всегда стояли рядом с Джирмой. Вы были моим кумиром, я мечтал быть похожим на Вас. Я ликовал, когда Вы стали моим наставником. Всю жизнь я желал только одного: служить касте и предводителю. Я не искал себе иной судьбы. - Марвин глубоко вздохнул и продолжил: - Даже сейчас я всем сердцем желаю служить касте. Но не Вам! Потому что именно Вы превратили меня в чудовище - кровавого принца Аргора. Вы вырастили меня, и, как никто другой, знали, что наивысшую радость мне доставляют магические эксперименты. Я теоретик, сударь, и мог бы сделать для касты немало полезных открытий. Но Вам не нужны перемены! Вы предпочитаете видеть касту такой же, как в день её основания. Именно поэтому Вы отправили меня с карательной экспедицией по Аргору. Вам хотелось, чтобы слишком эмоциональный экспериментатор превратился в холодного мясника. У Вас почти получилось. Даже меня, джирмийца, тошнит от количества пролитой крови. Зато Вас всё устраивает! Вы развлекаетесь так же, как развлекались, наблюдая за мной на пирах в Цитадели. Но тогда я убивал во имя Кошки! Вы же заставили меня сеять страх! Зачем, сударь? Джирмийцев и так боятся, как чумы. - Пальцы Марвина стиснули подлокотники кресла. - Но, несмотря на всю мою ненависть, я был Вашим верным псом! Выполняя долг перед кастой, я стал кровавым принцем Аргора, хотя эта маска сводит меня с ума! Теперь, когда я обречён и у меня нет причин скрывать что бы то ни было, скажу: единственное, что спасло принца Аргора от безумия - друзья и маленькая охотница, которой Вы желаете смерти больше, чем желали аксимийцам! А почему? Потому что она моя собственность! Потому что я женился на ней не по Вашему приказу, а по своей воле! Вы попрекали меня Ильмарой при любом удобном случае, а сами, в нарушение всех законов касты, нежно опекаете родную сестру! И используете для этого джирмийцев! - Принц Аргора расправил плечи, и голос его зазвучал резко и отрывисто, точно он зачитывал приговор: - Да, я ненавижу Вас, сударь. И буду ненавидеть до конца моих дней, потому что Вы лживый двуличный человек! Вы приговариваете меня и моих друзей за те самые чувства и эмоции, которых у Вас в избытке! Ещё неизвестно, кто из нас больше заслуживает смерти! - Марвин замолчал, переводя дух.
- Тебя даже молодость не оправдывает, принц, - бесстрастно произнёс Бернар и вновь уставился на огонь. - Свободен.
- Что?
Не отрывая взгляда от горящих поленьев, предводитель закинул ногу на ногу и скрестил руки на животе.
- Иди к себе, принц. Явишься, когда будешь нужен.
Марвин растерянно хлопал глазами: он ждал чего угодно, вплоть до того, что предводитель прикажет ему умереть, а Бернар отпускал его восвояси, точно принц не выплёскивал на него свою ненависть.
Почти не ощущая под ногами пола, принц Аргора вывалился из кабинета предводителя, добрёл до распахнутого окна и вперил взгляд в золотое солнце. Тёплые лучи нежно погладили Марвина по щекам и прояснили мысли.
'Чему я удивляюсь? - грустно усмехнулся принц. - Публичного суда не будет. Бернар вынес приговор и выслушал последнее слово смертника. Теперь осталось дождаться казни'. Марвин оттолкнулся ладонями от подоконника и, гордо вскинув голову, переместился в свои покои.
Глава 13.
'Синяя бабочка'.
Звучный голос Жерара разносился по классу, проникая в души и сердца маленьких джирмийцев. Эльф декламировал героическую балладу о десятилетней осаде Цитадели, и котята слушали его, затаив дыхание. В исполнении Жерара старинная баллада словно обрела новые краски, новое звучание и особый колорит. Котятам казалось, что они внимают участнику и очевидцу событий. Даже Теодор, присутствовавший на уроке, проникся давным-давно известной и не раз пересказанной им самим легендой. Старейший джирмиец поймал себя на мысли, что внимает эльфу так, будто слышит балладу впервые. Идея Барта и Джона использовать словесный дар золотой кошки оправдала себя.
Жерар замолчал, обвёл грустным взглядом вдохновенно счастливые лица котят и повернулся к Теодору.
- Урок окончен, - объявил старейшина. - Завтра вы обсудите балладу, а сейчас - свободны. - Заскрипели стулья, зазвучали восторженные голоса и смех, раздался лёгкий топот шагов, и класс опустел. - Ты прекрасно справляешься, наставник, - задумчиво произнёс Теодор, благосклонно кивнул эльфу и исчез.
Жерар равнодушно посмотрел на пустое кресло и пожал плечами: почти месяц он рассказывал котятам историю Цитадели, но никакой радости при этом не испытывал. Напротив, день ото дня золотая кошка всё больше мрачнел - мысли об Элларде, Марвине и Ильмаре не давали ему покоя. Жерар оглядел пустой класс, переместился в Догмар и, окружив себя заклинанием неприметности, отправился бродить по прямым, как стрелы, улицам.