В первые секунды опешивший командир сразу же подумал о самом плохом, но быстро расслабился, увидев, что обрызганные, даже несмотря на то, что жижа с них начала испаряться с отчетливым дымком, не показывают ни малейших признаков боли или дискомфорта. Морщатся, ругаются, оттирают с себя жидкую пузырящуюся дрянь, но ведут себя ровно так, как и порядочные люди, когда их обрызгивает нечистотами, выплеснутыми из окна в каком-нибудь портовом городке.
Только вот он рано обрадовался. Вот Исли схватился за горло и, высунув язык, упал на колени, вот Зорб зачем-то полез пальцами в рот, а Игран так вообще дико завопил, падая наземь с ладонями, прижатыми к глазам…
— Бегом! За водой! — тут же сориентировался Захребени, обращаясь к непострадавшим, — Парням отмыться надо! Бегом!!
Сам он к речке не побежал а, обнажив клинок, встал на защиту совершенно беспомощных, мычащих и проклинающих все на свете парней. Его капитанство, и так держащееся на честном слове там, в городе, теперь было вдвойне под угрозой. Они отдали последние деньги на перемещение сюда, на Побережье. Если они не возьмут хорошо с мага, Гоген в лучшем случае уйдет отсюда на своих двоих. В лучшем.
К счастью (уже во второй раз!) оказалось, что мальчишка попросту облил честных работников меча и топора какой-то дрянью, страшно вяжущей и сушащей язык и кожу, и к тому же, очень горькой. Вскоре, прилично разозленные солдаты удачи с промытыми глазами и языками вновь бросились на штурм твердыни мага, отчаянно торопясь и не менее отчаянно ругаясь, но уже с товарищами, держащими над головами таранщиков щиты.
И вот, последний удар срывает дверь с петель и… почти ничего не меняется. Она по-прежнему стоит на страже обители мага! Недолго, крепкие мужские руки, не понаслышке знакомые не только с мечом, но и с другой работой, вытягивают сдавшееся и сломанное дерево наружу и…
…наемников встречает чуть ли не стена бронзы, окутанная пламенем!
— Бегом! — привычно командует Гоген, — Бегом за водой! В деревню за ведрами, а затем за водой! Бегом-бегом-бегом! Маг скоро очухается, начнет заклинаниями пулять!
— А я говорил, что затея худая! — донесся до капитана голос его зама, Берзона, бегущего трусцой за остальными, — Говорил…
«Сучонок!», — бессильно скрипнул зубами Гоген, пытаясь вытянуть один из нагревшихся канделябров, преграждающих путь внутрь, — «Свалить метит!»
Все шансы у Берзона теперь были, а значит, козёл пойдет первым внутрь, — окончательно решил для себя Захребени. Иначе никак. Несмотря на то, что зам был записным душегубом в прошлом, никакой особой славы за ним не тянулось, так что, если они не возьмут с колдуна хотя бы в десяток раз больше, чем потратили на перемещение сюда, Гогену придётся уступить пост и валить на все четыре стороны, потому как братва отправится к морю. Они все уже знают, что на Афанусе ловить почти нечего.
Молясь, чтобы маг ничего не заподозрил, Захребени быстренько скрутил остатки дурманного порошка (тоже растрата бешеная!) в комок тряпья, бывший у командира вместо походной тряпицы для перевязывания, а затем, смочив у двери в уже горящем масле, метко забросил гадость в то же окно, откуда прилетела гадость его парням. Только он это сделал, как подоспели первые бегунки с ведрами.
Дым, вонь, ругань, лязг проклятых канделябров, которых у демонова мага оказалось на целый дворец, еще больше нехороших слов, когда наемники, уже ворвавшиеся внутрь, обнаруживают непрогоревшее масло на ступеньках, но это их уже не может остановить. А вот огромный казан с кипятком, весело скачущий по ступенькам — может.
Ненадолго.
— Всё, я его зарежу… — делает огромную стратегическую ошибку Берзон, получивший котлом по шлему.
— Только попробуй! — зло рычит Захребени, пихая предателя в плечо, — Вперед, утырок! Подумаешь, освежился!
— Да! Давай быстрее! — поддерживают лидера сзади, — Что-то тут нашей вонючкой сильно пасёт, как бы самим не ослабиться!
Взгляд Гогена, метнувшийся назад, быстро находит притулившийся в самом низу у стенки комок дымящегося тряпья, закинутый им буквально только что, и капитан понимает, что теперь ему надо подниматься наверх плечом к плечу с Берзоном, причем как можно быстрее! И с криками, криками! Чтоб никто не оглянулся!
Демонов мажонок! Да как он вообще соображать после этой дури может! Захребени целые караваны ей укладывал! На свежем-то воздухе!
Лестница тянется наверх куда дольше, чем должна, Гоген и его зам успевают запыхаться, подымаясь по бесконечным ступенькам, но мечи в руках сжимают уверенно, а щитами не опускают и не убирают. Кому как не им знать, что магия далеко не всякую преграду берет… Остальные из отряда, сопя и ругаясь, звенят железом чуть ниже. Всем хочется побыстрее увидеть сокровища, которыми завладел проклятый сопляк! Уж если бронзы он натырил столько…