— Уважаемый Согоз, — с ухмылкой отреагировал я на это, — Шайн, конечно, не светоч разума, но довольно хитрожопая скотина, которая так или иначе доберется до мозгов моих будущих слуг. И что ему взбредет в его мохнатую голову — я не знаю, он как эта ваша Элизия, только не настолько корыстолюбив, гм. Поэтому я предпочту подстраховаться.
— Действительно, — внезапно поддакнул мне Крэйвен, — Согоз, этот тип и его кот — те еще козлы. Молодых они просто испортят! А им же здесь жить. Пусть берут худших, у вас шансы уцелеть больше будут!
С такого ракурса этот гоблин точно никогда на волшебников еще не смотрел…
Так я и думал, так и думал я, обнаружив в уютном подземном городке гоблинов натуральное гетто на отшибе. Выселки с кривоватыми домами, сделанными явно не из лучших материалов, никаких тебе тут светящихся грибов и плесени, вид… необжитый. Не угрюмый, не брошенный и не засранный, а именно необжитый. Эдакий печальный самострой для вернувшихся под землю приключенцев, не нашедших себя там, и не ищущих себя тут.
— Не бывает неправильных людей или гоблинов, — наставительно пробормотал я, шагая к нужной нам хибаре, у которой, почему-то, была мачта, — бывает, они просто не на своем месте… Эй! Есть кто-нибудь дома⁈
Аккуратно поколотив привязанной к двери деревяшкой, я замер в ожидании ответа.
— Кто там⁈ — хрипло и агрессивно рявкнули из-за двери прокуренным мужским голосом.
— Сто грамм! — не растерялся я.
Не та идиома, не тот язык, но вот интонация была верной, поэтому дверь распахнулась, собираясь ударить меня по паху, но не вышло, я увернулся.
На пороге дома стоял одноногий и одноглазый гоблин на деревянной ноге и с черной повязкой через глаз. Длинные черные волосы стянуты в «конский хвост», в уголке зубастого рта дымящаяся трубка, кожаные штаны, ботфорты, грязноватая рубашка с кожаной же безрукавкой поверх. Угрюмый как Шайн, севший два дня назад на осу. Но если приглядеться…
Я прищурился. Гоблин самого что ни на есть пиратского вида, явно собирающийся обложить меня по полной, прищурился тоже. Глядел, между прочим, за спину, но я его прямо сейчас очень понимал. Почему?
— Дино? — подал я вопрошающий голос, — Ты это… с гоблиншами не того? Потому что рожа у этого ну прям один в один… Ну помоложе, конечно.
— Нет!! — удивленно и рассерженно рявкнул Крэйвен, — Не сплю я… с гоблиншами! Никогда!
— Прям-таки никогда? Мы неделю назад с тобой бухали, ты чуть Зельде не вдул, а ей семьдесят…
— Заткнись!!
Факт оставался фактом, злобная одноглазая рожа косящего под пирата гоблина сильно смахивала на физиономию моего декана. Не один в один, но родство прослеживалось прямо хорошо…
— Молотоглава мне в камбуз, вы что еще за клоуны⁈ — грубовато, но с явным шоком, написанным на лице, рявкнул пиратистый гоблин, — Какого надо⁈
— Да как ты говоришь с волшебниками!! — взвился Согоз, потрясая кулачками, — Ополоумел⁈
— Завались, огрызок, — небрежно отмахнулся от него хозяин дома, переступив с ноги на протез с отчетливым стуком, — К тебе вопросов нет, жополиз заслуженный. Я у клоунов спрашивал.
— Если я клоун, то почему смешно мне, когда я смотрю на тебя? — хмыкнул я, — Прекрати, мы сюда по делу пришли. Будь добр позвать Санса Редглиттера и его жену, Аранью. У меня, волшебника Тервинтера, есть к ним деловое предложение.
— Засунь его себе в жопу, малохольный сопляк! — тут же окрысился окончательно побледневший от злости гоблин, — У нас сегодня неприемный день!
— Ааа, значит ты и есть Аранья! — «приятно» удивился я, — Мужа позови, красавица. У меня…
Сзади послышался шлепок ладони по лицу. Кажется, это был Дино.
— Да я тебя… — окончательно сошел с катушек зеленокожий коротышка и пошёл в атаку. Точнее, думал пойти. Сзади, через открытый дверной проем ему в затылок прилетел массивный медный горшок, отыграв о череп с удивительно чистым звуком, швыряя тело агрессора по направлению ко мне. Я-то его поймал как раз за прическу, но гоблин уже был вне зоны доступа сети.
Хм.
— Я Аранья Редглиттер, — из тьмы проема выступила гоблинша, — А то тупое, что ты держишь в руках, маг, является моим мужем, Сансом. Что у тебя за предложение для двух выкинутых на берег моряков?
— Моряков, да? — усмехнулся я, аккуратно прилаживая сомлевшего гоблина сидя к косяку двери, — Что-то мне подсказывает, что вы не зерно возили…
Аранья выглядела ничуть не менее ярко, чем её супруг, но гораздо лучше! Смуглая, чуть ли не болотного оттенка, кожа, пышная копна жгуче-черных волос, немалое декольте из рубашки без плеч, высокий корсет, состоящий чуть ли не из десятка ремней, поверх которого был небрежно намотан ярко-красный кушак, кожаные брюки в обтяжку, сапожки и… весьма массивный для гоблина арбалет, который она небрежно навела на меня. А еще — ярко-алая помада на пухлых губах, чернёные тени вокруг желтых глаз и с полкило золотых сережек в ушах! Атлетичная, уверенная, хищная.
Огонь баба! Вон как Согоз закряхтел.
— В море не бывает привередливых, мальчик, — ярко-красные губы растянулись, демонстрируя острые зубки, — Что попадалось, то и возили. Бывало, что и зерно!
— Меня зовут Джо Тервинтер, я волшебник. Мне двадцать лет, — отрекомендовался я, — У меня есть башня на Побережье Ленивых Баронов. Требуются слуги. Вы заинтересованы или заявки в мэрию просто так, на поржать, отправляли?
В желтых глазах зеленокожей женщины, меньше всего на свете похожей на слугу, что-то блеснуло. Она подбоченилась.
— Что-то мне подсказывает, что ты сюда не за диковинкой пришёл, малыш, — задумчиво выдала женщина-пират, — и мне, Аранье Редглиттер, надо бы муженька заволочь в дом, а самой с тобой сходить до таверны, где мы поболтаем вдвоем, по-свойски. Не на пороге же речи вести?
— Хорошая идея! — улыбнулся я.
Дино с Согозом, уже не понимающих, что происходит, мы отпустили погулять, а сами, вдвоем, прошагали до этой самой таверны, которая хоть и находилась в этом же гетто, но имела размеры, подходящие и для людей. Даже стул нашёлся, на котором я с удовольствием и расселся, посматривая из-под шляпы на старого хмурого бармена, у которого были очень большие и волосатые уши.
— Плюнь на Джаго, он глухой, — заметила мою предосторожность гоблинша, — Давай начистоту, малыш. Из нас с Сансом слуги, как из деревенского сортира бригантина. Ты не похож ни на слепого, ни на придурка. Зачем мы тебе?
— Сначала вопрос тебе, Аранья Редглиттер, — качнул я головой, — Когда вы планируете вернуться в море?
На лицо цедящей кружку грибного пива гоблинши тут же набежала очень мрачная туча. Мгновенно.
— Никогда, молодой волшебник, — мрачно отозвалась она, со стуком приложив деревянную посудину о столешницу, — Никогда больше. Мы оба прокляты, смекаешь? Смотри.
На верхней части спины у перекинувшей волосы наперед гоблинши оказался виден краешек вязи символов нежно-бирюзового цвета, похожая на очень замысловатую татуировку. Добровольно возложенный на себя гиас, нехилое такое колдунство. Отката не имеет, завязано на жизнь, не распутать, не расплести. Это даже не то, что мы сотворили над Элизией, а куда более мощное дело, вплетающееся в живое существо намертво. Клятва-проклятие, вплетенное магией в саму суть существа.
Что же, мне это нравится.
— Ну что же, тогда слушай, Аранья, мне есть что тебе сказать.
Через час большой металлический горшок снова был пущен в дело, но теперь с помощью него просто выплеснули литра три ледяной воды на голову вырубленного ранее гоблина со словами:
— Поднимай жопу, муженек! Мы переезжаем!
Пока гоблины в мэрии разбирались с бумагами и зачитывали клятвы служения, Дино Крэйвен стоял, не отрывая руки от лица. Судя по всему, Согозу невероятно хотелось повторить позу мастера, но он держался. В окнах этого небольшого, но очень уютного муниципального учреждения, не было видно ничего, кроме десятков любопытствующих гоблинячьих лиц. Я лишь коварно усмехался.