Однако, всё, что я смог и успел сделать — так это нервно икнуть, перед тем как подвергнуться нападению со стороны своего же спутника, принявшегося вытрясать из меня душу, перемежая насильственные действия уголовного характера криками, что так с магией обращаться нельзя! Совсем нельзя! Категорически нельзя!
Из вас когда-нибудь вытрясал душу великий эльфийский мудрец на фоне еще парочки и в окружении вооруженных эльфов посреди нигде? Нет? Ну что сказать, вы многое потеряли!
— Так! Что здесь у вас происходит⁈ — сердито и вполне обоснованно начал говорить как раз тот самый Хорнис, — Почтенный Эфирнаэба…
Он почти успел довыговорить это знатное имя, но нас с древним эльфом охватило золотистое сияние, при виде которого даже Элебалы вытаращили глаза. Сияние резко наросло, полностью поглотило всё, что я видел, но вроде бы я, краем глаза, углядел троицу каких-то пялящихся на меня людей, каждый из которых…
А вот затем всё стало слишком ярким и посреди этой неимоверной яркости, золота и света раздался пронзительный и изумленный женский визг!!
Пространство снова взбесилось, но чернота оказалась теперь пронизана не только болтанкой, но и искрами божественного света, причем нас с эльфом теперь мотало как-то неправильно, как будто мы перемещались в пространстве бешеными зигзагами, а затем, спустя очередную секунду-столетие, еще и выбросило под углом так, что мы с многотысячелетним мудрецом аж покатились!
Причем, не просто так, а по ступенькам!
Причем, не просто по ступенькам, а под хоровые вопли и крики какой-то толпы!!
Огромной толпы!!
Твою мать! Что это?!!
Как оказалось — храм, причем неприлично огромный, а катимся мы по лестнице, ведущей от главного алтаря, а внизу на нас пялится просто неприличное количество людей!
Ну ладно, уже не внизу, мы почти докатились!
Конечно, если бы всё шло по правилам классического романа, то в этот момент нас должны были бы схватить, связать и казнить за какое-нибудь святотатство, но всё обернулось так, что когда мы вдвоем распластались в самом низу длинной и удивительно твердой лестницы, то уже никого вообще не интересовали. А почему? А потому, что у алтаря уже стояла богиня…
Сама Лючия, всей своей сияющей золотом персоной, в облике тонкой худенькой девушки, одетой в длинное ниспадающее белое платье… только…
Она была очень злой.
И держала перед собой в одной руке маленькое солнце.
— ДЕТИ МОИ! — грянул голос воплощенного божества, — УСЛЫШАВ ВАШИ МОЛЬБЫ, Я ДАРУЮ ВАМ СВОЕ ОДОБРЕНИЕ И БЛАГОСЛОВЕНИЕ! СИМ ПОДТВЕРЖДАЮ, ЧТО ТА, КОГО ВЫ ЖЕЛАЕТЕ ВИДЕТЬ ВЕРХОВНОЙ ЖРИЦЕЙ — ДОСТОЙНА! ЕЩЕ Я ДАРУЮ ВАМ СВОЙ ЗНАК, СВОЁ БЛАГОРАСПОЛОЖЕНИЕ! ДЕРЖИТЕ ЖЕ ЕГО! БЕРЕГИТЕ ЕГО! ЗАБОТЬТЕСЬ О НЕМ НЕУСТАННО! ИБО ПОКА ОН ПРЕБУДЕТ С ВАМИ — Я НЕ ОТВЕРНУСЬ ОТ ВАС! ЭТО ВАМ МОЙ ДАР!!
Свет притих, шум толпы тоже, так что явственный щелчок моей отпавшей челюсти был услышан под сводами этого грандиозного сооружения. В деснице определенно раздраженной Лючии болтался… Шайн. С квадратными от изумления глазами и шкурой, которую какая-то сила выкрасила в приятный золотой цвет, лишив вздрюченного кота его противной бело-коричневой окраски!
— Кхррр… — довольно мудро просипел слегка придавленный моей пятой точкой к полу Эфирнаэбаэль, а затем, угадайте что случилось? Нас с ним объяло золотое божественное сияние.
И… мы оказались на корабле. На нашем, да. Солнце светит, легкий бриз шевелит ткань на робах изумленных волшебников, слегка зомбированные пираты ползают по снастям корабля, а посреди этого всего дела валяются на палубе два попрыгавших по шарику волшебника, над которыми возвышается злая как собака Саломея. Шайн, что характерно, отсутствует.
— Он укусил меня! — рычит богиня в теле (шикарном!) апостола, глядя на меня со всей нежностью прокурора, чью любимую племянницу ты лишил чести прилюдно на главной городской площади под звуки оркестра и в не туда.
— Чего…? — вяло ворочаюсь сильно ушибленный я, пытающийся распутаться конечностями с эльфом.
— Твой демонов кот укусил меня!!
История, как и все хорошие истории, оказалась прозаичной донельзя. Шайн мстит мне, выбрасывая за борт, Лючия и Эфирнаэбаэль начинают меня спасать, и, если эльфу резко запаниковавший кот, не ожидавший от окружающих такой подлости, ничего не может сделать, то стройная девичья ляжка и всё прочее — вот оно, тут. А теперь подумайте, что произойдет, если чужое божественное животное вцепится в плоть одержимого богом апостола…