Кисти рук богини в теле смертной лежат на моих ладонях, из-под них бьет яркий свет. Когда действо прекращается, то на коже у меня остаются два золотых круга, испещренные сотнями едва различимых символов. На моем лице появляется удовлетворенная улыбка.
— Ты сам-то понимаешь, что это, — слегка подуставшая девушка сдула прядь волос, упавшую ей на лицо, — может не предоставить тебе ничего, кроме потерь? Кроме того, оно теперь бессмысленно.
— А это не так уж и важно, — ответил я, продолжая разглядывать знаки, — Не я пришел к тебе на помощь, Лючия, это ты решила явиться туда. Было бы неправильным просить у тебя что-то другое…
— Ты так говоришь, потому что я заточила твоего кота?
— Нет, я так говорю, потому что и так получил целую кучу профита.
Корабль, переданный купцу, деньги за головы (пусть пока и живые) всех пиратов пиратского флагмана, пятеро пусть и не подчиненных, но всеми жабрами души согласных сотрудничать волшебников, Шайн, сидящий где-то в золотой клетке у лояльной к тебе богини. Книги по демонологии, которые тебе так хотелось так много лет. Мало? Еще больше?
Ищите глупца в другом месте.
— Немногие бы удержались от соблазна, — светло улыбается богиня, подходя ко мне вплотную, — но не ты, вечный бродяга. Вы с Эфиром очень похожи, таким же был его отец… Пусть будет так. А теперь я оставлю вас на некоторое время. Проведите его хорошо.
Она тут же ушла, но не полностью, кое-что осталось. Точнее, кое-кто. Этот кое-кто, подпрыгнув, обхватил меня ногами и руками, а затем смачно засопел под ухом, целуя доступные места. Саломея Дитрих Ассоль ди Кастроидес, бывшая верховная жрица пресветлой богини, пылала от энтузиазма и различных идей, чья реализация требовала моего присутствия и участия.
Наше плавание продолжалось.
Через неделю мы пристали к небольшому, но очень оживленному городу, в котором сумели реализовать пиратскую команду и переоформить трофейный корабль на Эпикренея. Ссудив последнему почти тысячу золотых (под магическую клятву), я увел волшебников в башню местного мага, откуда мы перенеслись в Пазантраз. Местные гоблины были, мягко говоря, не против таких соседей, а после трехчасового знакомства с Аюмшанком Живой Ногой даже были бы согласны их усыновить, но обошлись и без этого. Маги, горюющие о потерянных богатствах и возможностях, отлично понимали, насколько легко обошлась с ними богиня, поэтому трезво смотрели на вещи. Кроме того, их было аж пятеро, при этом не простых, а как мне признались на прощание — вполне уставших от ежедневной рутины, которой их нагружали пираты. В будущее они, после встречи с местными, поглядывали с осторожным оптимизмом, хоть и побаивались меня.
Что, конечно же, было хорошо.
Когда я вернулся в порт, рядом с Эпикренеем уже не наблюдалось никаких Эфирнаэбаэлей Зис Овершналей. Древний эльф пропал, но у меня еще оставалось его обещание вернуться, плюс несколько часов занудных лекций о том, как не надо обращаться с заклинаниями. Кроме этого, жизнерадостный старикан оставил мне несколько исчерканных страниц вдобавок к моим новым учебникам, и это обещало принести очень большую пользу моему будущему проекту. Можно было возвращаться домой. Моё небольшое приключение, в котором пришлось сыграть роль свадебного генерала, подошло к концу. Нет, ну правда! Если бы не Шайн, то это была бы прогулка по бульвару…
Вообще, знаете, очень странно вот так возвращаться домой. Один момент — и ты стоишь в зале совершенно чужой башни, причем, в неубранном, там пахнет носками и плесенью, а затем звон монет, секунда — и ты дома. Не просто близок к дому, а прямо-таки в нем. Чудеса. Нечестные совершенно, если спросите меня.
На дворе светит солнышко, земля уже постепенно лишается снежного покрова, с пригорка, который я уже назначил официальной точкой приема гостей, мне приветливо машет хвостом Кум. За частоколом, сияющим непотревоженной защитной магией, негромко ругаются знакомыми гоблинскими голосами, обвиняя друг друга в преступной потере бдительности. Проблема, из-за которой у супругов Редглиттер очередной мелкий спор, вовсю орёт на три лада, причем как животное, в простонародье именуемое «козой».
— И вот как это называется? — риторически спрашиваю я, входя под сень собственного крова, — Стоило только чуть-чуть отлучиться, как вас, опытнейших бродяг, обводит вокруг носа эльфийка, у которой еще молоко на губах не обсохло!